Мальчик и гоблин

Глава 4 — Мальчик и подземелье

Сырую тишину прорезал воинственный вопль. Кубарем скатившись с огромной шляпки, Гоша сорвал с шеи медный ключ и, зажав его в руке подобно маленькому кинжалу, принялся рубить тёплый, насыщенный влагой воздух.

— Не подходи! Не подходи!

Его захлестнул страх. Непонятные существа действительно смахивали на гоблинов — зелёная блестящая кожа, пасти с острыми зубами… Картину дополняли венчавшие плоские головы треугольные, торчащие в стороны уши, уродливые руки с неестественно длинными пальцами, и короткие кривые ноги с вывернутыми чуть в стороны коленками.

— Только троньте! — яростно орал Гоша пытавшемуся что-то сказать старику. — Только попробуйте!

Страх прошёл, уступив место дикой, первобытной ярости, подобной которой он ещё не испытывал. Тело наполнила бурлящая злая сила, готовая, казалось, испепелить всё подобно ядерному взрыву. Сейчас Гоша не боялся ни колдуна, ни гоблинов, ни, как сказал бы папа: «Чёрта лысого». Он даже смерти не боялся, собираясь, если потребуется, принять бой со всеми чудовищами на свете.

Глубоко в душе он удивлялся и радовался невероятному, освобождающему от сомнений и тревог бесстрашию. Теперь — или пан, или пропал. И пусть они с Юлькой пропали, но зато и тайн больше не будет. Вон они, тайны — сгрудились вокруг злого старика, зыркая на непрошенных гостей огромными и отчего-то очень умными глазами.

Успокаивающе выставив руки, Валерий Кузьмич шагнул к мальчику. Существа застыли, пристально наблюдая за происходящим. Несмотря на ужас ситуации, Гоша почему-то заметил, как чутко подёргивались их зелёные уши.

— … — сказал Валерий Кузьмич. Не желая слушать, Гоша нечленораздельно проорал и попятился, выставив перед собой ключ. Левой рукой он пытался нащупать Юлю, чтобы заслонить и защитить её от колдуна и прислуживающих ему демонических созданий. И хотя он понимал, что Юле вряд ли поможет, но, тем не менее, готов был драться до конца.

Чья-то рука коснулась плеча. Не желая отвлекаться, Гоша раздражённо сбросил ладонь и, нащупав девочку, подтолкнул её назад, по направлению к грибному «лесу». Внезапно уперевшись, та принялась тормошить защитника.

— Чего? — раздражённо повернулся Гоша, не выпуская из поля зрения колдуна.

— Остынь!

— Сдурела?! Они сожрут нас сейчас!

Вместо ответа Юля, вздохнув, залепила ему пощёчину. Левую щёку чувствительно обожгло. Отшатнувшись, Гоша зарычал и, уже ничего не соображая, кинулся на колдуна. Наперерез с неожиданной резвостью выскочило одно из созданий, подняв над головой лапу с растопыренными тонкими пальцами. Время замедлилось, превратившись в тягучий, застывающий на глазах кисель. Мальчик рванулся, пытаясь вывернуться из вязкой, спеленавшей по рукам и ногам массы. Силы покинули его, конечности превратились в тонкие спутанные макаронины. Дёрнувшись, словно попавшая в сеть рыбка, он сдался и закрыл глаза. В ту же секунду накатила тьма.

***

Что-то приятное и влажное осторожно касалось лба. Тяжело простонав, Гоша приоткрыл глаз. Внезапно, как это бывает после пробуждения, он вспомнил всё и резко сел.

— Тихо, тихо, — улыбнулся в усы Валерий Кузьмич. — Как самочувствие, боец? Я уж, грешным делом, думал, ты нас всех там поубиваешь.

— Юля… где она? — прохрипел мальчик.

— Всё хорошо с ней, не волнуйся, — успокоил Валерий Кузьмич. — За дверью ждёт и, кстати, — очень переживает. Говорит, никогда тебя таким не видела. Оно и правда — разве можно так себя доводить?

— Можно, — буркнул Гоша, с вызовом уставившись на старика. Ему-то, может, и смешно, а вот Гоше не до смеха.

Мальчик огляделся. Он лежал в уютной комнате с неровными каменными стенами. Похоже, комнатка вырублена прямо в скале.

Возле кровати лежал пёстрый коврик, в углу стоял деревянный стол, заваленный самыми обыкновенными бумажками. Над ним висело несколько полок, плотно забитых книгами. Рядом было пробито круглое окно с закрытыми ставнями, напротив виднелась такая же круглая дверь из массивных, плотно подогнанных друг к другу досок. Всё в этой комнатке было уменьшенным, словно сделанным для ребёнка или подростка. Потолок, однако, высоты был приличной, так что даже колдуну не приходилось нагибаться.

— Где я? — закончив осматриваться, спросил Гоша. Сил сопротивляться не было, впрочем, как и желания.

— У друзей, — подумав, ответил колдун. — Это главное. Здесь ты увидишь много такого, что трудно понять и принять. Что-то может показаться странным, что-то страшным, но никто, запомни, никто не причинит вам вреда. Ты меня понимаешь?

Не сводя со старика настороженного взгляда, Гоша медленно кивнул.

— Вот и славно, — кивнул в ответ тот и, повернувшись, крикнул: «Заходите!»

Дверь осторожно приоткрылась, пропуская внутрь двух гоблинов. Ошарашенный Гоша вжался спиной в твёрдую шершавую стенку.

***

Увидев созданий, он побледнел и натянул до подбородка одеяло. Заметив испуг, существа застыли и переглянулись с колдуном. Тот кивнул, словно разрешая проделать что-то заранее условленное. Один из гоблинов открыл пасть и, по смешному искривив язык, произнёс по-русски:

— Не бойся, мальчик.

От этого с натугой произнесённого «мальчика» стало легко и немного забавно. Каким-то шестым чувством Гоша понял, что ему нечего опасаться зелёных созданий.

Он с любопытством оглядел вошедших, подметив ряд упущенных раньше деталей. Во-первых — одежда. Существа носили короткие, кожаные на вид штаны, усеянные россыпью карманов, такой же фактуры и цвета куртки, чем-то напоминавшие лётные, и невысокие то ли ботинки, то ли полусапоги. В дополнение к этому у одного из них на лбу красовались здоровенные очки–консервы.

Обращало на себя внимание и содержимое карманов, топорщившихся от диковинных инструментов, запчастей и мотков металлического троса. Приглядевшись, Гоша заметил нечто похожее на арифмометр и штангенциркуль в одном флаконе, парочку линеек, ватерпас и даже рулетку. В нагрудном кармашке одного из гостей Гоша усмотрел заляпанные чёрным блокнот и ручку. Гоблины вообще с ног до головы были чем-то перепачканы, из-за чего парочка походила на дикую помесь слесаря из ЖЭКа с безумным учёным.

В-третьих, мальчик вдруг понял, что создания разного возраста. Уши «авиатора» покрывала редкая седая щетина, в то время как у второго ушки были гладкие, да и сам он ростом был поменьше.

Гоблин помладше (это именно он сказал Гоше не бояться) сделал шаг навстречу и важно ткнул себя пальцем в грудь:

— Я — Хнуп. Это, — кивнул он на «седого», — дедушка Грых. Не бойся, мы… — Хнуп запнулся, вспоминая, — не кусаемся, — закончил он заученную фразу и гордо посмотрел на Валерия Кузьмича, ожидая похвалы.

От несуразности ситуации стало ужасно смешно. С огромным трудом подавив улыбку, мальчик сдержанно кивнул и коротко представился:

— Гоша.

— Приветствую тебя, Гоша, — приятным баритоном произнёс Грых. — Как ты себя чувствуешь?

— Я? — от простого вопроса Гоша слегка растерялся. Из-за увиденного он совершенно забыл о себе. — Вроде нормально, ничего не болит. Нет, точно нормально. Правда.

— Очень хорошо, — покивал Грых. — У тебя, наверное, много вопросов. Мы ответим на что можем, но сначала хочу спросить тебя, как ты здесь очутился. Это важно.

Он говорил неторопливо и рассудительно, словно индейский вождь. Пританцовывающий рядом Хнуп, казалось, от нетерпения скоро провертит в полу дырку.

— Можно? — просунулась в открытую дверь Юля. Увидев друга, она радостно улыбнулась и, не дожидаясь разрешения, вошла.

— Гошка, ты их не бойся, — присела она на кровать. — Они добрые и не страшные. Больше нашего испугались, когда ты с ключом кинулся.

— Ты зачем меня ударила? — хмуро уточнил Гоша. — Я, между прочим, тебя защищал.

— Знаю, — вздохнула Юля. — Кроме этого ничего в голову не пришло. Мы с Валерием Кузьмичом кричали, но ты не слышал. Натуральный берсерк, это воины такие у викингов. Они сначала в бой рвались, а после победы засыпали, прямо как ты. И бесстрашные совсем.

Гоша насупился. Ему не понравилось это «мы с Валерием Кузьмичом». Быстро же они сошлись!

В повисшей тишине осторожно кашлянул дедушка Грых. Вспомнив о заданном вопросе, Гоша повернулся к гоблину.

— Я не знаю, как мы к вам провалились. Мне…, — он запнулся, — будто нашептало что-то. Сначала с пузырьком, потом в церкви.

— Что ты при этом чувствовал? — подавшись вперёд, тихо уточнил Валерий Кузьмич.

— Ну… не знаю, — Гоша окончательно смутился и запутался. — Там, в пузырьке, будто тайна была. Я вдруг понял, что если внимательно всмотреться, можно увидеть. Ну и всмотрелся, а он вдруг засветился и загудел. Потом бабушка вошла, я думал, она ругаться будет, а она — ничего.

— Крух, — причудливо щёлкнул языком Грых, переглянувшись с Валерием Кузьмичом. И добавил ещё одно гортанное, незнакомое слово: «уцк».

— Что? — не понял Гоша.

— Не обращай внимания, — отмахнулся Валерий Кузьмич. — Ты говоришь, что-то увидел? А в церкви тоже — увидел?

— В церкви сначала нет, — покачал головой мальчик вспоминая. — Я долго не мог понять, куда вы исчезли. Потом вспомнил, что сверкнуло точь-в-точь как от пузырька. Решил всмотреться, вдруг что получится? И получилось… Будто проход в воздухе повис или трещина. И светится весь, мерцает. А ещё греет приятно. Я за края зацепился, потянул, раздвинул и… всё.

— Ты тоже это видела? — повернулся к Юле старик. Та отрицательно покачала головой.

— Ладно, — решительно произнёс, вставая, колдун. — Если ты пришёл в себя, можете отправляться на экскурсию, иначе от любопытства ведь умрёте. Только уговор — наверху об этом никому. Ни слова, ни словечка, иначе плохо придётся всем. Уяснили, щеглы?

«Щеглы» заворожённо кивнули. Поняв, что формальности соблюдены, сорвавшийся с места Хнуп потянул их за дверь.

— Подождите, — обернулся к старику Гоша, — а как же бабушка? Она проснётся, а нас нет.

— Не волнуйся, — хитро усмехнулся Валерий Кузьмич. — Ничего Софья Матвеевна не узнает. Слово колдуна.

***

Прикрыв дверь, Хнуп повёл детей по извилистому, вырубленному в скале коридору. Открыв рот, Гоша разглядывал разноцветные двери, ответвления, лестницы и глубокие, обдувающие лицо потоком тёплого воздуха колодцы.

— Мы, наверное, очень глубоко, — шепнула на ухо Юля.

— Это почему ещё? — тихо уточнил мальчик.

— Под Телепино откуда скалы? А тут смотри, кругом камень. Значит, мы неплохо провалились.

Провалились… Понять бы ещё, КАК. Может быть, потайной ход? Какой-нибудь скрытый лифт или распахивающийся створками пол? Ничего подобного Гоша не помнил, зато хорошо помнил свечение и таинственную призрачную трещину.

— Здесь у нас школа, — объявил Хнуп, кивая на широкую дверь. — Здесь я учусь.

Осторожно заглянув, дети увидели длинные, усыпанные всякой всячиной верстаки, подле которых суетились собратья Хнупа. В центре мастерской стояло нечто отдалённо напоминающее шахтёрскую вагонетку, пол вокруг был усыпан деталями. Воздух гудел от непрекращающегося гомона, а от мельтешения вооружённых разнокалиберными инструментами гоблинов рябило в глазах.

Сверху, гремя ржавыми звеньями, слетела толстенная цепь с приделанным на конце мощным крюком. Висящий на нём гоблин соскочил на пол и принялся споро прилаживать его к петле на «вагонетке». Посыпались искры, собравшиеся вокруг коллеги радостно заухали. В дальнем углу сверкнуло и бахнуло.

— Это вы так учитесь? — недоверчиво переспросила Юля, оглядывая происходящее. — Такое чувство, что просто хулиганите.

— Учимся, — прижав к голове уши, кивнул Хнуп. — Сначала здесь, очень потом становимся мас-терами. Как дедушка.

— А учителя у вас есть? Почему никто не следит за порядком? — настаивала Юля. — Вы технику безопасности соблюдаете вообще?

— Тех-хнику… — запнулся Хнуп, запутавшись в сложном слове. — А что это?

— Это чтобы никто не пострадал, — пришёл на выручку Гоша. — Не поранился, понимаешь? У вас тут опасно, искры. А если кому-то в глаз попадёт?

— Не попадёт, — удивлённо воззрился на него Хнуп. — Зачем?

— У вас что, не было несчастных случаев? — недоверчиво переспросил Гоша. — Так не бывает. Особенно если беспорядок.

— Порядок есть, — обиделся гоблин. — Всё в порядке.

— Что-то не верится, — скептически хмыкнула Юля, но Гоша незаметно дёрнул её за руку. Присмотревшись к происходящему, он начал понимать Хнупа. В кажущемся хаосе мастерской проступили очертания чёткой, хоть и непонятной ему системы. И пусть в ней не было места прямым линиям и строгой дисциплине, она, тем не менее, работала что надо.

Прыгающие, бабахающие и радостно верещащие то там, то здесь гоблины действовали словно единое целое, прекрасно обходясь без начальников, командиров и старших по цеху. В этой слаженности было что-то завораживающее, словно Гоша наблюдал за огромным муравейником, где каждый знал своё место и задачу. «Наверху» он не видел ничего подобного. Даже когда класс водили показывать тренировку районной пожарной команды.

Инструменты и запчасти перекидывались из лап в лапы быстро и точно, и также быстро и точно пускались в ход. Искры и «бабахи» не причиняли ученикам ни малейшего вреда. По невероятному наитию все работающие вокруг опасных мест молниеносно смещались в укрытие или отскакивали в сторону, тут же возвращаясь на исходную после того, как угроза миновала. Они походили даже не на муравьёв, а на ловко скачущих по веткам мартышек. Умудрявшихся при этом заниматься сложной и непонятной Гоше работой.

— Пойдём, — нетерпеливо потянул за руку Хнуп. Свернув в боковой проход, они поднялись по узкой извилистой лесенке и вышли на широкую открытую площадку. В лицо ударил на удивление свежий ветерок, а внизу… Гоша и Юля ахнули, увидев простирающийся в гигантской пещере город с кривоватыми, но симпатичными домами, башенками и даже парочкой фонтанов. Центральная улица кишела спешащими по делам гоблинами и пузатыми, навьюченными тюками созданиями. Тяжело пыхтя, по проложенной среди домов железной дороге чадил паровоз. Высоко над головой, прямо под сводами, кружила парочка подозрительно смахивающих на вертолёты летающих машин.

— Наш город, — подняв глаза, гордо сообщил Хнуп. — Тут мы живём.

— С ума сойти, — прошептала Юля, оглядывая фантасмагорический пейзаж. — Гошка, прямо не верится. Как в сказку попали!

Гоша не ответил. Да и что было отвечать? Увиденное и впрямь походило на сказку вроде «Семи подземных королей». Это что же, где-то под Телепино раскинулся подземный город неизвестных науке созданий?

Мальчик скосил глаза на Хнупа. Не удержавшись, положил ему руку на плечо, пытаясь удостовериться, что это не галлюцинация. Почувствовав прикосновение, Хнуп недоумённо повернулся и… улыбнулся, сверкнув острыми зубками. Маленький, по грудь Гоше, он был невероятно, щемяще реален. И плечо у него настоящее — тёплое и крепкое. Такое же, как у Женьки или Серёжки.

«И вовсе они не уродливые, — подумал мальчик. — Просто другие». А он-то себе напридумывал! Правильно говорят: «У страха глаза велики». Хотя, по правде, было отчего испугаться.

— Вы же голодные, — спохватился Хнуп. — Есть?

— Есть, — кивнул Гоша. От пережитого в животе и правда предательски заурчало.

***

Спустившись по широкой винтовой лестнице, они вышли на запруженную гоблинами улицу. В нос ударило пряным, на возвышавшейся поодаль башне забило подобие часов с четырьмя стрелками и поделённым на разноцветные сектора циферблатом.

— Гоша! — окликнул зазевавшегося мальчика Хнуп. Он своеобразно тянул гласные, так что вместо «Гоши» у него выходило «Го-о-ша». То же самое он проделывал и с малознакомыми словами, что придавало его речи особенный, ни с чем не сравнимый оттенок.

Опомнившись, Гоша кинулся догонять, испытав уже на себе необъяснимую слаженность гоблинов. Улица была забита практически под завязку, но вокруг него образовался небольшой пузырик пустого пространства. Завидев торопившегося мальчика, прохожие неуловимо смещались в сторону, тут же смыкаясь в плотную толпу за спиной. Никто не толкался, не шарахался и не глазел на невесть как попавших сюда детей. Никто вообще не выказывал ни малейшего удивления.

— Есть, — кивнул Хнуп, указав на ведущую в подвал ближайшего дома лесенку. Спустившись, дети обнаружили нечто, удивительно напоминающее столовую общепита. Взору предстали длинные приземистые столы со скамьями, занятыми аппетитно жующими гоблинами.

Пройдя на раздачу, Гоша и Юля получили по тарелке, наполненной чем-то густым и зеленоватым.

— Подожди, — остановился мальчик, увидев, что Хнуп уже идёт искать место. — А платить разве не надо?

— Пла-тить? — удивился Хнуп. — Не знаю. Не надо. Тут не платят. — Сообразив, о чём речь, он уверенно закрутил плоской чешуйчатой головой. — Идём!

Найдя свободное место, они расселись. Гошу вновь поразило, насколько сидящие рядом не интересуются их персонами. Пара любопытных взглядов, несколько вежливых, немного комично смотрящихся кивков — и всё.

Принюхавшись к лежащей на тарелке массе, мальчик осторожно попробовал её на вкус, благо столовые приборы не сильно отличались от человеческих. Зеленоватое «пюре» оказалось недурным и очень сытным.

— Вкусно, — удивлённо констатировала отхлебнувшая с кончика ложки Юля. — А что это?

— Ка-а-ша, — проглотив ложку «каши», Хнуп зажмурился и прижал к голове уши. — Грибная. Из грибов, — пояснил он недоумённо вытаращившимся детям.

— Погоди, погоди, — перебил Гоша. — А разве из грибов варят кашу?

— Всё варят, — степенно кивнул гоблин. Кашу, хлеб. Мясо.

— Что значит — мясо? — вмешалась Юля. — Как можно варить мясо из грибов?

— Можно, — не сдавался Хнуп. — Всё можно. Даже тарелки.

«Что за бред?» — подумал Гоша. Не желая обижать гоблина расспросами, он быстро и внимательно оглядел посуду. Обычные тарелки, немного, правда, различающиеся по цвету и форме. Складывалось впечатление, что их делали вручную.

— Погоди, — вспомнил он. — Когда мы сюда провалились, упали как раз на грибы. Это те самые?..

— Они, — подтвердил Хнуп. — Есть ещё, много разных. Я покажу.

— Хнуп, а как ты выучил русский? — перевела тему Юля. — Или у вас все на нём говорят?

— Сначала дедушка, потом мне помог, — слегка нескладно ответил гоблин. — Я маленький, уцк пока не умею. Дедушка умеет. Другие не говорят, если надо — выучат. Русский несложный.

— И как долго вы учились? — уточнил задетый «несложным русским» Гоша. — Год, два?

— Два, — кивнул Хнуп. — Дня.

— Как это? — поперхнулся мальчик. — Ты, наверное, что-то путаешь. Нельзя выучить русский за два дня. Невозможно!

— Воз-можно, — от волнения Хнуп стал ещё больше тянуть слова. — Вчера знал, — принялся он загибать пальцы, — поза-вчера тоже. А до не знал, дедушка знал. Он целый день учил. Почти.

— А… как вы это делаете? — от волнения Гоша начал слегка заикаться. Он представил, как возвращается после каникул в школу и отвечает нелюбимой им Инессе Петровне на превосходном английском.

— Крух, — беззаботно повторил Хнуп загадочное слово. Увидев, что его не понимают, достал из-за шиворота болтающийся на цепочке кристаллик и продемонстрировал его гостям. — Я плохо умею, маленький. Дедушка знает.

***

Доев кашу, Хнуп поднял тарелку и внезапно… откусил от неё.

— Вкушно, — с набитым ртом сообщил он. — Офень!

Взяв тарелку, мальчик осторожно попробовал её на зуб. Твёрдая, но съедобная, на вкус подозрительно напоминающая…

— Хлеб, — подняв палец, гордо воскликнул Хнуп. — Вспомнил!

— Вы что, и хлеб выращиваете? — прожевав посуду, уставилась на него Юля.

— Вы-ращиваем, — подтвердил Хнуп. — Из грибов. Уже.

— Тоже два дня как? — хмыкнул Гоша, но гоблин не понял сарказма. Вместо этого он принялся загибать пальцы, сосредоточенно шевеля губами.

— Три месяца, — гордо сообщил он, закончив подсчёты. — Валерий Кузичь научил.

— Кузьмич, — машинально поправил Гоша, переваривая услышанное. — А вы что, всё из грибов делаете?

— Не всё, — покачал головой Хнуп, — но много. Еду, одежду. Молоко-о, — мечтательно прищурившись, он причмокнул губами, будто представляя невероятный деликатес. Не выдержав, Юля прыснула.

— Ты что, так любишь молоко-о? — беззлобно передразнила она. Покраснев, Гоша наступил ей на ногу, но девочка уже взяла себя в руки. Гоблин, впрочем, не обиделся.

— Молоко очень вкусное, — оскалился он в широкой улыбке. — Мы раньше не знали. Теперь знаем.

— Дай я угадаю, — вздохнул уже ничему не удивляющийся Гоша. — Валерий Кузьмич показал?

— Не показал, принёс. Бан-ку, — уточнил Хнуп. — Мы грибы научили, теперь они нам делают. Молоко-о…

— В следующий раз захвачу тебе парного, — улыбнулась Юля. — У бабушки с дедушкой корова.

— Слушай, Хнуп, — перебил Гоша, у которого голова пухла от вопросов, — а как вы так научились? Ну, с грибами, например? Ведь это же, получается, генная инженерия — молоко из них добывать! Я передачу недавно смотрел, про то, как растения выводят с разными полезными свойствами. Берут гены и пересаживают от одного к другому. У нас учёные тоже ого-го, но такое… Тут целые институты работать должны, наука, наверное, на высоте.

— Наука? Нет науки, — пожал плечами маленький гоблин. — Зачем? Есть гриб–ники, они сделали.

— Как это — нет науки? — начал горячиться Гоша. — Что значит — сделали? Если нет науки, откуда биотехнологии? — вспомнил он мудрёное слово из телевизора.

— Био-те… — Хнуп сбился и растерянно посмотрел на Гошу. — Не знаю. Науки нет. Раньше была, — просветлел он. — Дедушка рассказывал. Теперь не нужна. Теперь уцк.

— А что такое уцк? — вклинилась в разговор Юля. — То, что ты на шее носишь, да?

— Нет, — помахал головой Хнуп. — Это, — снова достал он висящий на цепочке кристаллик, — р’рих. Уцк — другое. Совсем. Для уцк нужен крух, для крух нужен р’рих. Я не знаю пока, маленький. Дедушка знает. Дедушка — мас-тер.

— Можно посмотреть? — попросил Гоша. Кивнув, Хнуп снял с шеи цепочку и передал мальчику.

Осторожно приняв кристаллик, Гоша внимательно его осмотрел. На первый взгляд ничего особенного, похоже на обычную стекляшку. Повинуясь знакомому наитию, он прищурился, пристально всматриваясь в р’рих. Вдруг получится?

…Кристалл взорвался тёплой яркой вспышкой, озарив пространство вокруг. Мысли обрели потрясающую чёткость, мир сжался и стал до боли прост и понятен. Ощущая невероятный прилив сил и сосредоточенности, Гоша обернулся к Юле, чтобы поделиться радостью и внезапно увидел, что та словно застыла. Растерянно оглянувшись, Гоша понял, что остановилось и замолкло вообще всё. Осторожно положив р’рих на столешницу, он зажмурился и медленно разжал пальцы.

В уши ударил прежний гомон, Юля и Хнуп ожили и задвигались. Тихонько выдохнув, мальчик пододвинул кристалл гоблину:

— Держи. Спасибо.

Кивнув, Хнуп шустрым движением надел цепочку. Гоше показалось, что гоблин на мгновение задержал на нём внимательный взгляд.

***

— Хотите паровоз? — спросил Хнуп, закончив доедать ложку.

— Паровоз? Зачем? — улыбнулась Юля, начавшая уже привыкать к странной манере общения.

— Паровоз, — озадаченно повторил Хнуп, морща лоб. — Поедем смотреть. Грибы.

— Не зна-аю, — протянула Юля. Судя по всему, грибы её не прельщали.

— Мы поедем, — перебил Гоша. — Это, наверное, жуть, как интересно!

Гоша лукавил, грибы его не интересовали. Гораздо важнее хоть немного приподнять завесу тайны над странным, сказочным миром. Нутром он чуял, что не стоит спрашивать «в лоб» о случившемся в столовой. Что действовать надо, как говаривал папа, «посмекалистее».

Выйдя на улицу, они свернули вбок и спустились по одной из многочисленных лесенок, направляясь к бурлящему гоблинами вокзалу. Пройдя сквозь привычно неосязаемую толпу, вышли на перрон.

— Чи’ит-ор, — бросив взгляд на циферблат больших, висящих под потолком разноцветных часов, сообщил детям Хнуп. — Синий–два. Успели. Сейчас поезд.

— А место будет? — усомнился, оглядев забитый гоблинами перрон, Гоша.

— Будет, — подвигав ушами, растерялся Хнуп. — Всегда бывает. Иначе зачем идти?

Спустя минуту к перрону подошёл поезд, управляемый весёлым, с такими же, как у Грыха, очками, гоблином–машинистом. Дав короткий свисток, состав замер. Из открытых вагонов высыпала быстро рассеявшаяся толпа, спустя мгновение в двери повалили новые пассажиры. Присмотревшись, Гоша заметил немало женщин и девушек, носящих на руках и шеях красивые бусики. От мужчин они отличались формой и размером ушей, а точнее — ушек.

Зайдя в вагон, Хнуп уверенно провёл их к свободному, расположенному у окна сиденью. Осмотревшись, Гоша понял, что на места никто не претендует, словно их оставили специально для нежданных гостей.

Уступив Юле, он сел между ней и Хнупом. Через мгновение, дав гудок, поезд тронулся.

— На чём он едет? — невинно поинтересовался Гоша. — На угле?

— Не на угле, — покачал головой Хнуп. — Уголь грязный, трудно дышать. Мы делаем х’так. Из грибов.

— Х’так? — озадаченно переспросил мальчик. — Что это такое?

— Это… — гоблин замолчал, а затем, просияв, извлёк из кармана курточки белый, уже знакомый по бобру, кубик.

— Х’так, — повторил Хнуп, демонстрируя загадочный «рафинад». — Хорошо горит, греет. И чистый, не пачкает.

— Можно его взять? С собой? — взмолился Гоша. Ему ужасно хотелось оставить кубик на память.

— Бери, — радостно кивнул Хнуп. — Конечно.

Ускорившись, паровоз въехал в город. И хотя машинист пару раз дудел свистком, делал он это, скорее, по традиции. Снующие через железную дорогу ловко расходились перед идущим на полном ходу составом, даже не глядя в его сторону. Точно так же, как до этого расступались перед Гошей.

— Хнуп, а почему паровоз? — спросил мальчик. — Ничего лучше не изобрели?

— Зачем? — пожал плечами Хнуп. — Если работает — хорошо. Паровоз работает. А ещё, — глаза гоблина загорелись весёлой сумасшедшинкой, — там пар. Кипит, бабахает!

— А бобёр тоже бабахает? — не удержавшись, уточнил Гоша. — Вы зачем его сделали? Да ещё на шестерёнках?

— Бобёр не бабахает, — обиженно вскинулся Хнуп. — Один раз сломался. Дедушка сделал, — с гордостью закончил он.

— Для чего? — Мальчик начал терять терпение. — И почему он механический? У вас что, электроники нет? Микросхем? Хотя бы простого электричества?

— Дедушка сделал, чтобы смотреть. Снаружи, — спокойно ответил гоблин. — У вас интересно. Мы смотрим, учимся. Везде, куда приходим. Электричество есть, но дедушка смог без него. Проще. Микро–схем нет, электро–о-ники тоже. Плохо, не нужно. Бобёр работает.

— Ты сказал — «приходите»? — вмешалась Юля. — Откуда?

— Оттуда, — кивнул в окно Хнуп. Синхронно повернувшись, дети увидели большую площадь с идущей от овального каменного портала дорогой. Рядом возвышалась изображающая пожилого, согбенного гоблина статуя. Удивительным образом скульптор смог передать его взгляд — молодой, полный сил и энергии.

— Откуда «оттуда»? — удивлённо переспросил Гоша, рассматривая проплывающий мимо портал. — Там же нет ничего.

— Сейчас нет, — согласился Хнуп. — Раньше — было. Путь. Мы по нему пришли.

— Ничего не понимаю, — развела руками девочка. — Так вы не отсюда?

— Отсюда — не отсюда, всё равно, — беззаботно сообщил Хнуп. — Раньше были там, теперь здесь. Дедушка пришёл, я пришёл. Мама с папой не успели, — он внезапно погрустнел. — Путь… сломался. Теперь нет. Чинят, не получается.

— А что случилось? — сочувственно поинтересовался Гоша. — Почему сломалась?

— Не знаю, — развёл лапками Хнуп. — Дедушка говорит — специально. Другие. Там. — Он ткнул вверх длинным пальцем.

— Скажешь тоже, — не поверил Гоша. — С чего кому-то ломать ваш путь? Да и как?

— Не знаю, — грустно повторил Хнуп. — Дедушка говорит, другим надо.

— Погоди, а в церкви тоже Путь? — начал соображать Гоша.

— Похоже. Маленький. Тут — большой. Маленький легко делать. Большой нет.

Гоблин расстроенно опустил ушки и замолчал. Было видно, что он скучал по родителям.

— Хнуп, а чей это памятник? — поспешила перевести тему Юля. — Наверное, кто-то известный?

— Известный, — согласился гоблин. — Это Гташ. Правитель… нет, направитель… э-э-э, учитель. — Он, наконец, подобрал нужное слово. — Гташ был очень раньше. Помог.

— Чем именно? — заинтересовалась девочка. — Что-то изобрёл?

— Изобрёл, — кивнул Хнуп. — Уцк. Я не знаю, дедушка знает.

…И тут Гоша окончательно уверился, что гоблин чего-то недоговаривает.

— Смотри, — дёрнула за рукав Юля. — Там стройка!

Они проезжали возле пустыря, где кипело строительство чего-то многоэтажного. В клубах каменной пыли мелькали ушастые фигурки, повсюду носилась ревущая и плюющаяся горячим паром техника. Здание росло на глазах — за время, что поезд проходил мимо, гоблины умудрились закончить этаж и принялись возводить следующий.

Огромный кран быстро и грациозно опустил каменный блок, тут же разворачиваясь за следующим. Увидев это, парочка гоблинов со сверхзвуковой прытью переместилась к монолиту и принялась что-то шустро в нём выдалбливать. Раздался дробный стук, в воздух взметнулась крошка. Кран тем временем уже опускал рядом следующую обтёсанную глыбу, ничуть не боясь задеть кого-то из строителей.

— Как в Перу, — прошептала Юля. — Там такие же камни в древних крепостях. Хнуп, а как у них получается так быстро работать?

Гоблины и впрямь носились, словно в ускоренной перемотке. Те двое, что взялись за блок, выдолбили в нём идеально ровный оконный проём и перескочили на новый участок. Прежде чем гоблин ответил, кто-то уже вставил в окно стекло и раму. Работающие по соседству ударными темпами возводили из крупных кирпичей стены. Где-то на чудовищных скоростях взвизгнула пила.

— Это уцк, — многозначительно растолковал Хнуп. — Они уцк делают. Мас–стера.

— Уцк — так уцк, — махнул Гоша, отчаявшись что-то понять. — А грибы скоро?

— Скоро, — спохватился Хнуп. — Сейчас. Выходим.

***

Шипя и выпуская облака дыма, паровоз не спеша остановился у скрытого внутри небольшой каверны перрона. Гоша обратил внимание, как плавно и точно остановился вагон — будто составом управляла современная автоматика. Выйдя на перрон, он словно невзначай зыркнул в кабину машиниста, думая увидеть пульт или хотя бы парочку индикаторов. Но ни пульта, ни индикаторов внутри не оказалось. Похоже, весёлый гоблин управлял поездом исключительно с помощью рычагов и вентилей.

«И, конечно же, — уцка», — мрачно подумал Гоша, поняв, что эту головоломку разгадает ещё нескоро. Он, конечно, любил загадки, но город подбрасывал их в таких количествах, что голова начинала трещать. Ничего не придумав, он поспешил за Хнупом, который вместе с Юлей успел уйти немного вперёд.

— Слушай, Юль, — спросил он, перестав стесняться зеленоухого товарища, — а как ты поняла, что гоблины добрые? Даже пощёчину мне влепила, чтобы успокоился.

— Трудно сказать, — пожала плечами девочка улыбнувшись. — Я когда их увидела, почему-то совсем не испугалась. Будто голос подсказал — «не бойся». А потом вдруг поняла, что они напуганы больше нашего, особенно когда ты ключом на них замахал. Правда, вы испугались, Хнуп?

— Правда, — кивнул Хнуп. — Меня там не было, дедушка был. Он Гошу затормозил… заморозИл… не знаю. Потом дедушка переживал. Боялся, что плохо будет. Сразу пришёл, когда Валерий Кузьмич разрешил. И я пришёл.

— Я когда Валерия Кузьмича увидела, вообще успокоилась — продолжила Юля. — Не съедят же нас у него на глазах, в самом деле!

— Есть? Зачем? — искренне удивился Хнуп. — Мы людей не едим, мы грибы едим. И всё, что из грибов. А людей есть нельзя. И невкусно, наверное — подумав, зловеще уточнил он.

Они снова шли извилистыми коридорами. Двери, проходы, лестницы, ответвления. Таблички со странными, напоминающими кардиограмму надписями. Шум, гомон, приятные запахи готовой еды. Мимо пробегали стайки играющих в подобие салочек гоблинят. Несколько раз пришлось посторониться, пропуская навьюченных тюками «верблюдов», как прозвал этих созданий Гоша, в сопровождении важных погонщиков. Что-то в облике пузанов было не так, но мальчик не успел понять, что.

— Нам сюда, — приглашающе кивнул Хнуп на широкую, огороженную невысокими бортиками площадку. Дождавшись, когда все зайдут, он потянул за торчащий из пола рычаг. Заурчав, конструкция медленно тронулась вниз.

— Лифт, — удивлённо произнесла Юлька.

Гоша промолчал. Чего удивляться обычному лифту после всего увиденного? Он не успел похвалить себя за невозмутимость, как тут же забыл обо всём, узрев открывающийся внизу пейзаж.

В огромной, размерами не уступающей городу пещере раскинулось бескрайнее, освещённое мягко мерцающим потолком поле. Тысячи грибов разных цветов и калибров ровными полосами усеивали аккуратно разбитое на квадраты пространство. По пересекающим гигантскую теплицу тропинкам сновали гоблины, среди огромных шляпок тут и там виднелись лёгкие подвесные мостики, где также кипела бурная деятельность. Несколько навьюченных пузанов и погонщиков терпеливо поджидали лифт внизу, новые всё прибывали.

Скрипнув, платформа остановилась. Торопливо выйдя, чтобы не задерживать спешащих наверх, Гоша с Юлей устремились вслед за Хнупом. Здесь было заметно жарче, чем в городе, шляпки грибов жирно лоснились от насыщающей воздух влаги. Подмышки взмокли, дышать стало труднее, но Гоша, помня, что мужчина, не подавал виду.

Рядом послышались неприятные чавкающие звуки. Сгрудившиеся подле огромного гриба гоблины сноровисто извлекали что-то из раскрывшегося в толстой мясистой ножке отверстия. Удивительный процесс сильно напоминал роды.

Смачно всхлипнув, гриб изверг увесистый белоснежный кубик х’така, который тут же укатили на заранее приготовленной тележке в сторону переминавшегося с ноги на ногу «верблюда». Деловито проконтролировав погрузку, погонщик кивнул и, положив лапку на морду пузана, что-то прошептал. Заурчав и вздрогнув, создание неторопливо зашагало в сторону лифта.

— Погодите, — озарило Гошу. — У него же нет рта!

— Совершенно верно, — невозмутимо подтвердил вынырнувший из зарослей гоблин. — Рот грумму не требуется, он ведь не животное. Обычный гриб.

— Что?! — воскликнули дети. — Что значит — обычный гриб?!

— Не совсем, конечно, обычный, — поправился гоблин. — Но гриб. Это, если можно так выразиться, гибрид растительного и животного миров, хотя всё, безусловно, несколько сложнее. Над созданием груммов, кстати, работала моя пра-пра-пра-прабабушка. Ах да, — спохватился он, — я же не представился. Меня зовут Брух, я, если по вашему, учёный. Селекционер или, скорее, биолог. А вы, наверное, Гоша и Юля.

Ошарашенные «гибридом растительного и животного» дети молча кивнули.

— Очень приятно, — интеллигентно поклонился гоблин. — Грых дал знать, что вместе с внуком пришлёт гостей на небольшую экскурсию. Итак, что вы хотите знать?

***

В течение следующего получаса Брух терпеливо отвечал на шквал вопросов. По-русски он говорил почти идеально — так, что если закрыть глаза, то и не поймёшь, кто перед тобой. Воспользовавшись этим, дети вцепились в него как бульдоги. Первым пунктом повестки были, само собой, груммы.

— Мы можем использовать зверей для грязной работы, но не хотим, — втолковывал гоблин–биолог. — Они рождены жить на воле, одомашнивать их — значит подвергать ненужным мучениям. А ещё их трудно… брать с собой. Они не привыкли к Пути, он их пугает. Наши предки силой загоняли в пещеры животных, тогда это было жестокой необходимостью. Впрочем, мы тоже не отличались гуманизмом. Бедные звери очень страдали. — Брух горестно вздохнул. — Поэтому мы и создали груммов. По сути научив грибы ходить и выполнять простейшие команды. Сознания у них нет, боли они не чувствуют, следовательно, их допустимо использовать в любых условиях, особенно там, где трудно изыскать другие транспортные средства. Можно, конечно, проложить сюда железную дорогу, но мы, простите за пафос, пытаемся быть поближе к природе и не брать лишнего.

— Ваши предки были жестокими? — уцепился за сказанное Гоша.

— А ваши разве не были? — вопросом на вопрос ответил Брух. — Жестокость, к сожалению — часть истории, от этого никуда не деться. Легко судить задним числом, когда все ответы известны. Наши предки не знали того, что знаем мы, и действовали в своих исторических обстоятельствах.

— А всё-таки, откуда и куда вы путешествуете? — уточнила Юля. — Хнуп тоже говорил о Пути, ещё о Гташе и много раз — об уцке. Кто вы? Как попали сюда?

— Мы… — задумавшись, Брух сделал долгую паузу. — Понимаете, это просто и в то же время — сложно. Понять Путь, уцк и Гташа вам будет крайне нелегко. Прошу, не обижайтесь, — умоляюще прижал он к груди лапки. — Вам лучше обратиться к уважаемому Валерию Кузьмичу.

— Никто не обижается, — успокоил Гоша. — Мы понимаем. А про себя расскажете? Например, что тут делаете, чем занимаетесь? Хнуп говорил, вы из грибов даже молоко добывать научились.

— Можно и так сказать, — вежливо улыбнулся гоблин. — Но лучше, как говорится, один раз увидеть. Пойдёмте, я покажу.

Пройдя по тропинке несколько сот метров, они свернули к плантации коричневатых приземистых грибов чуть пониже Гошиного роста. В воздухе разлился отчётливый запах парного молока. Хнуп, облизываясь, повёл носом.

Перебросившись парой фраз с коллегами, Брух подвёл гостей к одному из грибов и гордо похлопал его по шляпке:

— Этот шампиньон–переросток способен заменить целую корову. Хнуп, соизволь принести стаканы.

Задумавшись над «соизволь», Хнуп кивнул и кинулся в стоящий неподалёку сарайчик. Вынеся оттуда несколько съедобных сосудов, он шустро подал их детям и встал рядом, вожделенно замерев.

— Итак, — с видом фокусника продолжил Брух, — позвольте вас немного угостить.

Подставив «стакан» под основание шляпки, он осторожно подёргал гриб за пластинку. Спустя секунду из шляпки закапало, а затем полилось самое настоящее…

— Молоко-о, — утробно простонал Хнуп, пристально следя за каждой каплей. Воспитание, однако, не позволило ему встрять поперёк гостей, поэтому первый стакан достался Юле.

— Настоящее, парное, — сообщила она, немного отпив. — Попробуй!

Недоверчиво взяв стакан, Гоша отхлебнул. Молоко было вкусным и тёплым, словно только что надоенным.

— И правда, — удивился он. — Чудеса! Держи, Хнуп, — спохватился мальчик, передавая гоблину сосуд. — Угощайся. Я потом в деревне попью.

Не веря счастью, Хнуп бережно, будто великую драгоценность, принял эстафету. Утробно, словно котёнок, урча, он осторожно осушил и прожевал стакан.

— Спасибо, — признательно посмотрел он на Гошу. — Мне много нельзя, дедушка ругает. А я люблю, очень. Ты дедушке не говори, ладно?

— Не буду, — подмигнул Гоша.

— Ой, а что он делает? — воскликнула Юля.

Забыв о гостях, Брух с отсутствующим видом ковырялся в недрах гриба. Непостижимым образом его лапы вросли в плоть ножки, оставив ту совершенно неповреждённой. Спустя пару мгновений он, что-то нащупав, с усилием выдернул чёрный пульсирующий комок, брезгливо отшвырнув его в сторону.

— Брух, всё в порядке? — нерешительно спросила Юля. Повернувшись, гоблин пришёл было в себя, но затем его взгляд снова застыл. Быстрым движением он подскочил к девочке, осторожно, но решительно схватив её за руку.

— Э, ты чего? — вскинулся Гоша, но гоблин быстрым жестом остановил его. Бережно поднеся Юлину кисть к лицу, он принялся нежно поглаживать её второй лапкой и что-то нашёптывать.

— Ты болеешь, — глухим, полным сострадания голосом произнёс он. — Бедная. А я тут голову морочу.

Спустя мгновение Юлька вдруг заплакала, утирая слёзы свободной ладошкой. Осторожно подцепив на палец слезинку Брух, закрыв глаза, замер. Его мордочка искривилась, зубки стиснулись, словно от непереносимой боли.

Не зная, что сказать, Гоша растерянно перевёл взгляд на Хнупа, но тот лишь молча наблюдал за происходящим.

— Юль, что с тобой? — кинулся он к девочке, увидев, что Брух отпустил руку и пришёл в себя.

— Всё нормально, — улыбнулась, шмыгая носом, Юля. — Сама не знаю, чего это я… Он такой нежный, сочувствует. Мне полегче стало.

— Легче, говоришь? — раздался знакомый суровый голос. Раздвигая плечами грибы, к ним решительно шагал Валерий Кузьмич. Следом, едва поспевая, семенил Грых. Подойдя к детям, колдун внимательно осмотрел Юлю. Его брови сдвинулись, глаза засверкали.

— Что ж ты творишь, уважаемый? — гневно обратился он к гоблину. — Разве так можно?

***

На Бруха было больно смотреть. Интеллигентный биолог посерел, сжался в комок и попытался закрыть мордочку ушами. Всем своим видом он показывал, что совершил что-то плохое и ужасно раскаивается.

— Я… я ничего, — лепетал он. — Я не хотел…

— Хотел, не хотел, — отмахнулся, как от мухи Валерий Кузьмич, осторожно беря Юлю за подбородок.

— Ты как, дочка? — ласково спросил он, рассматривая влажные дорожки на щеках девочки. — Не больно?

— Всё хорошо, — посерьёзнела Юлька. — И вовсе не больно, с чего вы взяли?

— Да есть тут у нас… умельцы–торопыги. — Колдун погрозил несчастному Бруху кулаком. — Я тебе говорил детей не трогать? Говорил? Сильно он тебе голову заморочил-то? — снова повернулся он к девочке.

— Не обижайте Бруха, — насупилась Юлька. — Он хороший.

Отведя руку, она решительно шагнула к биологу, приобняв его за плечо.

— Ничего он не морочил, — продолжила она, исподлобья глядя на колдуна. — Рассказывал, экскурсию проводил, интересно между прочим. И вообще, зачем вы так грубо себя ведёте?

Валерий Кузьмич смешался и замолчал. Подумав, он устало взъерошил седые волосы и, ссутулившись, выдохнул. Гоша с удивлением понял, что старик крайне взволнован.

— Простите, — тихо сказал тот, посмотрев на детей. — И ты, Брух, дружище. Понимаешь ведь, чего я взбеленился. Знаешь за собой эту слабость.

— Я понимаю, — воспрянул духом Брух, осторожно выглянув из-за ушей. — Я иногда… Но я бы ни за что… — разволновался он, всплеснув лапками. — Я всего лишь думал…

— Ладно, дело прошлое, — перебил Валерий Кузьмич, поворачиваясь к детям. — Ну что, щеглы, на первый раз, думаю, хватит. Пойдём потихоньку?

— А мы сможем вернуться? — с комком в горле уточнил Гоша. Ему страшно хотелось снова побывать в весёлом городе.

— Не знаю, — с напускной серьёзностью ответил Валерий Кузьмич, глянув на Грыха. — Как думаешь, можно им заскочить к вам на огонёк?

— Думаю, да, — так же серьёзно ответил Грых и тут же, не выдержав, расплылся в широкой улыбке. — Конечно, можно. Мы всегда вам рады, Гоша и Юля. Мы вообще всем рады. Единственное, о чём просим — не рассказывать о нас наверху. Пока.

— Почему «пока»? — уточнил мальчик, пытаясь унять нехороший, пробежавший по спине холодок.

— Их ищут, — ответил Валерий Кузьмич. — Не знаю кто, но возможности у них серьёзные. Для вашего же блага больше рассказать не могу. И они, — кивнул старик на гоблинов, — тоже.

«Теперь понятно, чего они темнят, — сообразил Гоша. — Кажется, тайна начинает проясняться. Или, наоборот — запутываться».

— В общем, так, щеглы. — Колдун присел на корточки, обводя детей внимательным взглядом. — Сюда входить только со мной. Бабушек, дедушек и прочих родителей я беру на себя. Увижу, что самовольничаете — голову оторву. Если что — обращайтесь, только чур на людях не фамильярничать, а то начнутся вопросы. Вы меня бояться должны, я же всё-таки колдун. Вот и ведите себя так, чтобы никто не заподозрил. Усвоили?

Выйдя на тропинку, они подошли к одной из боковых пещер, плотно засаженной грибами. Место показалось Гоше знакомым.

— Тут у них, собственно, выход, — улыбнулся Валерий Кузьмич. — Когда Грых проход пробивал, грибов ещё не было, это они потом расширились. Зато падать не больно, шляпки у них почище батута. Что, вспомнил, как ключом размахивал? — подмигнул он Гоше.

Вспомнив «берсерка» и «заморозку», тот мрачно кивнул.

— Ну ничего, ничего, — потрепал по голове старик. — Я когда их впервые увидел тоже, знаешь ли, не обрадовался. Это потом уже привык. Ну, давайте закругляться. Пора и честь знать.

— Пока, Хнуп, — неуклюже махнул Гоша, не зная, как у гоблинов положено прощаться. Хнуп, однако, не смутился. Кивнув, он вдруг крепко обнял мальчика, прижавшись к нему всем телом. Гоша почувствовал странный неритмичный перестук чужого сердца. Мелкие чешуйки непривычно щекотали кожу.

— Да ладно, ты чего, — смущённо отстранился мальчик. — Как в последний раз, ей-богу…

— Мне показалось, тебе надо, — в привычной неуклюжей манере ответил Хнуп. — Тебе одноного… однобоко… оди-ноко, — подобрал он, наконец, слово и прежде чем Гоша успел возразить, протянул слегка замасленную бумажку, испещрённую похожими на кардиограмму каракулями.

— Что это? — удивился мальчик.

— Подарок. Стихи. Мои. — ответил Хнуп и потупился. — С дедушкой написали. Я сочинил, дедушка помог.

Аккуратно развернув похожий на пергамент лист, Гоша попытался вчитаться в написанное.

— Даже не думай, — усмехнулся Валерий Кузьмич. — Там чёрт ногу сло…

Бумажка засветилась, письмена вспорхнули в воздух и повисли причудливой голограммой. Гоша не знал языка гоблинов, но он понял. И, поняв, с восторгом принялся декламировать, наблюдая, как ряды «каракулей» накладываются друг на друга, формируя несколько смысловых слоёв. Стихи ему понравились, они были о дружбе, понимании и таком, что трудно перевести, наверное, на любой язык. Сердце сладко защемило, в душе словно повеяло весной.

— Нам пора, — нахмурившись, положил руку на плечо старик. — И пожалуйста там, — он ткнул пальцем в потолок, — никому это не показывай.

Попрощавшись, дети шагнули в «щель», тут же оказавшись в заваленной строительным хламом ризнице. Увидев, что вокруг всё так же темно, Гоша недоверчиво глянул на часы. С момента ухода в подземный город «наверху» прошло не больше пяти минут.

***

На следующий день они почти не разговаривали о случившемся, приходя в себя после невероятных ночных приключений. Допоздна пробесившись на свежем воздухе, Гоша вернулся домой грязным, уставшим и счастливым. Во дворе тихонько бренчала гитара, вокруг небольшого костра, раскачиваясь под музыку бардовской песни, сидели несколько парней и девушек.

— Какие люди! — Отложив гитару, дядя Олег приветливо помахал, приглашая подойти.

— Дамы и господа, это Георгий, мой товарищ — серьёзно представил он засмущавшегося мальчика. — Прошу любить и жаловать. А кто его обидит, тот, как говорится, и трёх дней не проживёт.

«Дамы и господа» не менее серьёзно кивнули.

— Пётр, — протянул руку один из парней. — Ну или дядя Петя.

— Степан, — важно представился второй.

— Света, — очаровательно улыбнулась девушка. — А это — Тамара. — Она кивнула на строгую и сдержанную темноволосую подругу. Помедлив, та крепко пожала Гошину руку.

— Это, Георгий, мои бывшие однокурсники, — объяснил дядя Олег. — Приехали погостить, порыбачить, в общем, отдохнуть от большого города. Мы друг за друга — горой, ну и за тебя, само собой. Поэтому, если что — обращайся. Мы в обиду не дадим!

Пожевав у костра печёной картошки, Гоша вежливо попрощался и побрёл спать. Помывшись и упав в постель, он застонал от удовольствия — настолько, оказывается, он устал.

Провалившись в сон, мальчик не услышал, как тихонько скрипнул подоконник. Спустя мгновение призрачная тень метнулась к кровати, и чья-то сильная рука зажала рот, впечатав в подушку так, что жалобно заскрипели пружины.