Глава 10 — Мальчик и пленник
Гоша замер, переваривая услышанное. ГРУ, Главное разведуправление Генштаба. Таинственная военная разведка, о которой снимают кино и пишут книги! Представить, что папа оттуда, он решительно не мог. Хотя почему, если вспомнить, как однажды папа спокойно обработал распоротую гвоздём ногу? И как отвадил пьяного, агрессивного хулигана, тихо сказав ему пару слов. А ведь были ещё случаи, на которые Гоша не обращал внимания!
— ГеРеУ, — ухмыльнувшись, протянул дядя Олег. — Красиво ты меня, «подсолнух». И не выдал себя ни разу, играл, как по нотам. Даже Старшие поверили.
Гоша не знал, кто такие «подсолнухи», но решил не уточнять.
— Вообще-то, уже ГУ, — уточнил папа, будто вёл светскую беседу. — Переименовали в 10-м.
— Ну что, разведка. — Поморщившись, дядя Олег кивнул на валявшийся пистолет. — Брать будешь, или как?
— Э, не-е, — усмехнулся папа. — Чтобы твой ствол, распознав чужого, поджарил меня разрядом? Знаем эти фокусы. Я лучше по старинке.
Плавным движением он извлёк из ножен дяди Олега воронёный нож с остро отточенным лезвием.
— Встать, — тихо скомандовал папа, носком ботинка отправляя пистолет в угол. — Руки за голову!
Что-то хищное проглянуло в нём, но Гоша не испугался. Он испытал огромное облегчение оттого, что папина трусость оказалась актёрской игрой. Притворством, не имеющим ничего общего с правдой.
— А вы, ребята, не бойтесь, — подмигнул папа, перехватывая пленника за шею и убирая из виду руку с ножом. — Сейчас дядя Олег нас проведёт наверх. Правда, дядя Олег?
— Вы не сможете… — начал тот, но папа пошевелил державшей нож рукой, и дядя Олег, сморщившись, зашипел от боли.
— Всё мы можем, — леденяще улыбнулся папа. — Веди к лифту, и без глупостей, понял?
— Куда уж понятнее, — прохрипел зажатый локтем дядя Олег. — Только с чего ты взял, что меня выпустят?
— Думаешь, я твой позывной не расслышал? — шевельнул ножом отец. — Ты не просто так «Альфой» обозначен, а командира они не тронут. По крайней мере, пока.
— Папа, подожди! — вскинулся Гоша. — А Хнуп? Надо его привести!
— Где он? — прикрикнул на пленника папа. — Быстро!
— В соседней… камере… — кивнул в сторону дядя Олег. — Его поближе к вам поместили, пока решали, что делать.
— Вот и отлично, — ухмыльнулся папа. — Веди, болезный. Время поджимает.
***
— Так это и есть твой Хнуп? — Продолжая удерживать дядю Олега, папа окинул гоблина внимательным взглядом. — Интересные у тебя друзья, сын.
— Да не то слово, — прошипел заложник, пытаясь вдохнуть. — Ты даже не представляешь…
— Не бойся! — перебил его Гоша. — Хнуп только выглядит непривычно, а на самом деле добрый. Они все добрые, и вовсе не опасные.
— Не будем терять времени, — отрезал папа, мгновенно что-то прикинув. — Ты русский понимаешь, гоблин?
— Конечно, — с трудом кивнул Хнуп, кое-как одёргивая добытую в камере курточку. — Я всё понимаю.
Хнуп выглядел плохо, хоть и бодрился. Его живот тяжело вздымался, ушки поникли. Было видно, что несчастный, покрытый ранками от шприцев и присосок гоблин едва стоит на ногах.
— Часы! — ойкнул Гоша, когда циферблат вдруг загудел и завибрировал. — Что это?
— То, что надо. — Папа не стал ничего объяснять. — За мной. И помоги ушастому.
— Я сам. — Хнуп обиделся на «ушастого», но папа не отреагировал. Построив всех «гусеницей», он осторожно двинулся навстречу гремящему впереди бою.
— Хнуп, Гоша — контролируете тыл, — cкомандовал он не оборачиваясь. — Обо всём, что движется, сообщать. Как поняли?
— А я? — обиделась Юля.
— Страхуешь с флангов, — объяснил папа. — Чтобы сбоку никто не выскочил, пытаясь освободить ненаглядного командира.
— Поняла, — важно кивнула девочка, старательно завертев головой. Папа, правда, контролировал фланги и тыл без всякой посторонней помощи.
— Стоять! — крикнул он, смещаясь и закрывая детей, когда сбоку выскочил небольшой отряд бронированных. — У меня заложник!
— Отпусти, — заговорил динамиком солдат. — И можете уходить.
— Что ты говоришь, родной? — жутковато оскалился папа. — А ну, назад! За поворот, и не высовываться!
— Внимание, полная эвакуация, — ласково сообщили громкоговорители. — Внимание, полная эвакуация…
— Не пойдёт, — громыхнул боец Полигона. — Командира и существо — ко мне. Иначе… — Он вскинул чёрную, покрытую россыпью индикаторов винтовку. Хищный шестигранный ствол глянул точно на папу. В глубине дула алел зловещий багровый огонёк.
— Алексей Семёнович, это «Сигма», — испугалась Юля, указывая на видневшуюся на костюмах «чёрных» эмблему: диковинную, повёрнутую влево букву «М» — Подразделение «Сигма», они чуть Гошу не забрали!
— Понял. А теперь спокойно, — прошептал папа, сильнее перехватывая дядю Олега.
— Считаю до трёх! — сообщила фигура в бронескафандре. — Раз…
— Думаешь, я шучу? — Папа рявкнул так, что Гоша присел. — Выстрелишь — убьёшь всех, машинки у вас больно мощные. Я сказал — назад! Ну!
— Два, — донеслось в ответ. — Верните существо, или мы пойдём на крайние меры. Чужак не должен покинуть комплекс.
«Чужак». Это он про Хнупа? Похоже, они готовы убить всех, чтобы не выпустить гоблина. Чтобы никого не выпустить, даже ценой жизни своего командира! Всё это походило на страшный сон. Вот только проснуться не получалось.
— Хорошо, мы согласны. — процедил сквозь зубы папа. — Убери пушку, не пугай детей.
— Папа… — начал было Гоша, но тут часы запульсировали и забились так, что кисть заходила ходуном.
Из бокового коридора раздалось мерное жужжание. Спустя секунду оттуда выкатилась небольшая танкетка, смахивающая на радиоуправляемую игрушку. Деловито встав между папой и «чёрными», она развернула к врагу непропорционально широкий, приплюснутый ствол. Не говоря ни слова, бойцы «Сигмы» вскинули оружие. Дядя Олег захрипел и обвис — папа зачем-то пережал ему горло.
— Быстро! — гаркнул он, зашвыривая детей и гоблина в боковой проход. Следом отправился обмякший, ничего не соображающий заложник. Позади грохнуло и задымилось, затылок опалило жаром. Обернувшись, Гоша увидел, как подбитая, вплавившаяся в пол танкетка извергла в бронированных нечто сверхзвуковое.
Ахнул взрыв, густо зачадило. Раздались крики. Не через динамики — настоящие. Похоже, удар танкетки достиг своей цели, куроча броню и раскалывая зловещие шлемы «чёрных».
— Вперёд! — крикнул папа, вновь беря пленника в захват. — Не зевать!
Поддерживая тяжело дышащего Хнупа, Гоша с Юлей припустили в сторону лифта. Папа отлично ориентировался в путанице коридоров, ни разу не уточнив у заложника направление. В очередной раз свернув, Гоша замер.
— Папа, осторожно!
Но папа не испугался громоздких, покрытых проводами и жужжащими сочленениями фигур с тяжёлыми щитами и огромными винтовками. От которых к таким же габаритным ранцам тянулись толстые, скрученные в спираль кабели.
— Не стрелять, свои! — прокричал он с облегчением.
— Внимание, полная эвакуация, — напомнила из динамиков тётя.
— Командир! — крикнула одна из фигур, быстрым рывком сокращая дистанцию. Прикрыв их собой, странный боец впечатал в пол тяжёлый, переливающийся блёстками щит, молниеносно прилаживая на верхнюю кромку ствол оружия.
Загудев, «винтовка» извергла тяжёлый снаряд. Позади взорвалось, следом туда же метнулась стайка гудящих, словно рассерженные шмели, дронов.
— Якут, Рекс, прикройте! — не оборачиваясь, скомандовал папа. Над головой сомкнулись щиты подоспевших сзади защитников. Построение напоминало римскую «черепаху».
— Держитесь, будет жарко! — крикнул Рекс. — Они дают залп! Отходим!
В щиты грохнуло. Механические солдаты покачнулись, но выстояли, натужно жужжа приводами. Не добившись успеха, «чёрные» сменили тактику.
Воздух вскипел зноем, кромки тихо гудящего щита налились ярко–малиновым. Не выдержав, взорвались осколками осветительные плафоны. Всё вокруг погрузилось в прочерченный красными всполохами сумрак.
— Что, съели? — улыбнулся передний боец, продолжая медленно пятиться. — Не работают ваши лазеры. Рассеиваются!
— Хруст, Бор, быстрее, — скомандовал папа. — Они ещё не все показали.
— Не волнуйтесь, товарищ полковник, — хохотнул Хруст. — Мы их явно…
Он не успел договорить. Из коридора повеяло жутким холодом. Стены покрылись инеем, изо рта повалил пар. Спустя мгновение резко потеплело. И снова накатил мороз.
Отчаянно гудящий щит хрустнул сеточкой трещин. На оборотной стороне, пискнув, замигали красные индикаторы.
— Термальная модуляция, товарищ полковник! — скороговоркой сообщил Бор. — Перепадами температур структуру рушат.
— Что с ползунами? — перебил папа. — Есть резерв?
— Перещёлкали ползунов, — мрачно ответил Якут. — Последний вас прикрыл. Ждём подкреплений сверху. Их тоже боем связали.
Гоша понял, что «ползунами» папа называет автоматические танкетки. Выходит, их больше нет. И что же делать?
Он выглянул в щёлочку между неплотно сомкнутыми щитами. Бронированные неспешно наступали, хрустя ботинками по останкам разорванных в клочья дронов. Впереди грациозно парило звено матовых пирамидок, чем-то похожих на треугольники Полигона.
— Не надо подкреплений, — кивнул на пирамидки папа. — Техника не чета нашей, только тяжёлым пробьёшь. Командуй отход.
Кивнув, Бор заговорил в рацию, не сводя с врагов внимательного взгляда.
— Хнуп, Гоша, Юля — назад! — отрывисто скомандовал папа. — Хруст, Бор, ставьте дым! Якут, Рекс, примите детей!
Прежде чем Гоша успел опомниться, всё заволокло тёплой, словно молоко, пеленой.
— Термальный? — уточнил папа. — Сто процентов они в инфракрасном видят. Дай бог, чтобы не в рентгеновском.
— Так точно, — кивнул Бор. — 40 градусов. На тепловизорах каша.
— Скидывайте «хорды» и назад, — недослушав, приказал папа. Не говоря ни слова, бойцы выскользнули из механических скелетов, отойдя за задний ряд щитов. Вдали зашумело, по коридору пробежал ветерок. Тёмные клубы дрогнули, но устояли. Подумав, далёкий вентилятор взвыл сильнее.
— Не стреляйте! — крикнул из темени папа, молниеносно перемещаясь к замершим «хордам» и срывая с них два увесистых цилиндра размером с молочный бидон. — У нас дети!
Гошино сердце сжалось. Папа один, без оружия, под прикрытием растрескавшихся щитов и медленно, но верно рассеивающегося дыма. А что, если «Сигма» откроет огонь?
— Нам плевать, — раздался в ответ женский голос. До боли знакомый голос. Голос Оленьки! — Это не дети. Это враги.
— Не высовывайся! — прицыкнул Якут, но Гоша всё же высунулся. Высунулся, чтобы увидеть вставшую во главе отряда гибкую, женскую фигурку, закованную в пепельно–тёмную броню со зловещей эмблемой подразделения на левой груди.
— А на гоблина тоже плевать? — Откинув прозрачные колпачки, папа лихорадочно колдовал над маленькими, встроенными в цилиндры клавиатурами. — Вам же он нужен.
— Существо не должно покинуть периметр, — отрезала Оленька. — Верните его и пленного. Тогда поговорим.
— Нам надо подумать! — Оглядевшись, папа споро приладил цилиндры за массивными выступами, делящими коридор на секции. Пискнув, «бидоны» намертво приросли к металлу. — Дайте время! Такие вопросы быстро не решаются!
— Хватит тянуть! — рявкнула Оленька. — Твой ответ, полковник?
— Не будет тебе гоблина, девочка! — Убедившись, что цилиндры скрыты от наступающих, папа мгновенно переместился обратно к своим. — Молоко у тебя не обсохло — старшим дерзить!
Гоша сжался. Зачем папа их провоцирует?
— А тебе не будет времени! — в тон ответила Оленька, и в ту же секунду «чёрные» нанесли удар.
Что-то тяжёлое пропело в воздухе, прошивая ослабленные щиты и расшвыривая застывшие, курящиеся защитным дымом экзоскелеты. Грохнуло, по щитам Якута и Рекса хлестнул дождь осколков. Сжавшись в комочек, Гоша испуганно закрыл уши.
— Что вы делаете? — взвыл не своим голосом папа. — Сынок! Хнуп! Я отомщу! Клянусь!
Открыв глаза, Гоша с удивлением посмотрел на отца. Не дожидаясь вопросов, тот жестом приказал отступать к ближайшему повороту.
Подняв щиты, Рекс и Якут медленно попятились. Присмотревшись, Гоша увидел, что «чёрные» прибавили шаг, устремившись к дымящейся, оставшейся от экзоскелетов Бора и Хруста груде обломков. На секунду они, казалось, забыли обо всём.
— За угол, быстро! — просипел папа, увидев, что пирамидки вместе с идущей следом Оленькой поравнялись с нужной переборкой. — Щиты в землю! Шумоподавление на максимум, оглохнем!
Сотрясший коридор взрыв был страшен. Казалось, верх и низ на мгновение поменялись местами. В паре метров обвалилась потолочная переборка, обнажив перебитые, искрящиеся кабели. По ногам побежал грязный ручеёк грунтовых вод.
— Внимание, красный протокол — сообщили из динамиков.
— Что это значит? — рывком обернулся к дяде Олегу папа. — Отвечай!
Зажатый стальной рукой Якута дядя Олег молчал, буравя всех ненавидящим взглядом. Всмотревшись ему в глаза, папа слегка побледнел.
— Уходим, бегом!
— Что случилось? — испугался Гоша.
— Десантные ремни, товарищ полковник, — подсказал Рекс, ткнув куда-то за спину.
— Пристёгивайтесь к «хордам», — распорядился папа, прилаживая детей и гоблина к экзоскелетам. — Ничего не бойтесь. А ты, — глянул он на дядю Олега так, что Гоша испугался, — только дёрнись!
— Он не дёрнется, — ласково протянул Хруст. — Там вниз лететь до-олго.
Куда лететь? Гоша ничего не понимал, но времени на вопросы не было.
Пристегнувшись к Якуту, папа дал отмашку. Подхватив щиты и напружинившись, «хорды» рванулись по коридору.
Дальнейший путь болтающийся в ремнях Гоша запомнил плохо. После детонации в голове гудело, мысли ворочались лениво и тягуче. Красные всполохи, дым, далёкие взрывы. К ним присоединялись отступающие бойцы с пробитыми щитами и обугленными, попавшими под удары лазеров экзоскелетами. Кто-то морщился, поддерживая обожжённую руку. Но никто не жаловался, наоборот — все предлагали помочь и прикрыть.
— Отходим, отходим, — командовал папа. — Без героизма!
За очередным поворотом показался, наконец, лифт. Раскуроченная, оплавленная перегородка валялась у стены. Платформы не было.
— Якут, уводи детей, — бросил папа. — Рекс, пленного наверх. Передайте Валдаю, пусть принимает командование. Я скоро.
— А ты? — похолодел Гоша.
— Всё будет хорошо. — Папа улыбнулся, но вышло немного натянуто. — Капитан уходит последним. Так заведено.
Гоша понимал. И не понимал. Одно дело читать в книге, и совсем другое — жизнь.
— Папка, только вернись, — жалобно, по-детски крикнул он. — Пожалуйста!
Заиграв желваками, папа кивнул.
— Наверх их! — скомандовал он. — Живо, пока тут всё…
Недоговорив, он отвернулся, что-то говоря в пожертвованную Бором рацию.
— Высоты не боитесь? — с деланной бодростью спросил Якут, прыжком преодолев оставшееся до шахты расстояние.
— Мамочки, — ойкнула Юля, глянув в бездонный зев проёма. Так вот что имел в виду Хруст!
— Закрой глаза, — посоветовал Якут, хватаясь за толстый, брошенный сверху трос. — И ни о чём не думай.
Пол качнулся, уходя из-под ног. Гоша открыл рот, чтобы закричать, но тут же почувствовал мощный рывок и плавный, ускоряющийся подъём. Стальная перчатка «хорды» зажужжала, пропуская через себя канат. Следом так же поднимался Рекс.
— Спокойно, — улыбнулся Якут. — Почти приехали.
Гоша молчал, озарённый страшной догадкой. «Красный протокол» мог значить лишь одно: самоуничтожение демаскированной «Седьмой площадки». Вместе с оставшимся внизу папой.
***
Сверху забрезжил свет, послышался звук рубящих воздух винтов. Странно, ведь лифт находился в помещении. Ухватившись за перекладину, Якут проворно выскочил из шахты. Гоша увидел, что тросы прикреплены к врезанным в пол металлическим фермам, явно установленным недавно.
— Отстёгиваемся, — приказал Якут. Борясь с непослушным замком, Гоша озирался по сторонам.
От «подсобки» и лифта не осталось ничего, кроме обломков стен и взрывной воронки. Гул винтов усилился, в макушку дохнуло прохладным утренним ветром. Прямо над головой прошёл пузатый вертолёт, угрожающе поводя по сторонам приплющенным, как у танкетки, дулом.
У обугленных кромок воронки дежурили бронемашины с массивными башнями. Тяжёлые спаренные стволы держали под прицелом зев шахты, напряжённо гудя, словно линии высокого напряжения. От рубленых корпусов веяло озоном и нешуточной угрозой.
— Не тормозим, отстёгиваемся, — повторил Якут. — И по лесенке — наверх. А хотя ладно, можно и по-другому.
Присев, он высоко подпрыгнул, перемахнув через одну из машин. Металлические подошвы грохнули о бетон, детей и гоблина ощутимо тряхнуло. Спустя пару секунд рядом впечатался в пол Рекс.
— Вот теперь выходим, — хохотнул Якут. — Там справа защёлка.
Справившись с замком, Гоша помог отстегнуться Юле и Хнупу. Из броневиков выскочило несколько бойцов в новеньких «хордах». Расступившись, они пропустили вперёд седовласого усатого мужчину.
— Это кто? — быстро подойдя, кивнул он на мальчика.
— Сын Егеря, товарищ майор, — отрапортовал Рекс. — Эвакуирован по его приказу. Противник объявил «красный протокол», надо уходить.
Из воронки тем временем продолжали прибывать экзоскелеты, увешанные пристёгнутыми к десантным ремням бойцами. Кто-то стонал и морщился, другие вовсе не подавали признаков жизни.
— Егерь внизу? — спросил усатый.
— Так точно, — подтвердил Рекс. — Руководит отступлением.
— Понял тебя. Врача! — крикнул майор, увидев доставленных снизу раненых. — Твоя работа? — Он смерил дядю Олега ненавидящим взглядом. — Ты за это ответишь, сволочь. Если Егерь не вернётся…
Дядя Олег усмехнулся и сплюнул через расквашенные губы. Глянув на мальчика, майор осёкся.
Мимо промчались санитары с носилками. Ещё один, повесив на шею капельницу, деловито разрывал обугленный рукав стонущего бойца.
— А это кто? — ахнул седовласый, заметив высунувшегося из-за детей гоблина.
— Это мой друг, — насупился Гоша, заслоняя Хнупа. — Не трогайте его, он на нашей стороне. Его пытали.
— Дела-а… — заворожённо рассматривая гоблина, протянул майор. — Не кусается?
— Ещё чего, — обиделся Хнуп.
Демонстративно отвернувшись, он подставил мордочку выползавшему из предрассветных сумерек солнцу.
— Егерь, я Валдай. Как слышишь? — выхватив из подсумка рацию, несколько раз повторил усатый. — Одна статика, чёрт. — Он устало потёр виски и сморщился. — То ли ретранслятор накрылся, то ли помехи ставят.
Валдай… так вот кому передал командование папа. Гоша с надеждой посмотрел на майора. Он спасёт папу. Обязательно!
— Отходим, — мрачно скомандовал тот, делая жест бронемашинам.
— Там же папа! — со слезами крикнул Гоша. Он рванулся было к воронке, но Валдай крепко схватил за плечо стальными пальцами.
— Не дури! — строго прикрикнул он. — Мы не можем рисковать, тут сейчас всё взлетит на воздух!
— Я не дам его бросить! — Гоша заколотил по вцепившейся в него руке. — Пустите!
— Всё будет хорошо, — отрезал Валдай. — Выкрутится твой папка, не из таких передряг выкручивались. А ждать здесь бессмысленно. И опасно.
Гоша не верил ушам. Точнее, не верил прежний, маленький Гоша. А тот, что повзрослел, понимал правоту майора. Понимал, что ради одной жизни нельзя рисковать десятками других, даже если это жизнь командира и товарища. Даже если это жизнь отца.
Он треснул и раскололся. Надвое, словно зеркало. Увидев себя и… себя.
— Папа! — бился в истерике маленький мальчик. — Верните его! Пожалуйста! Вниз, нам надо вниз!
— Успокойся, — нахмурился повзрослевший, многое повидавший второй. — Сейчас не время.
— Я не хочу! Я не буду! — верещал мальчик, топая ногами. — Спасите его, пожалуйста! Спасите-е!
Не обращая внимания на крики, взрослый Гоша крепко обнял рыдающего от горя мальчишку. Немного побрыкавшись, тот обессиленно замолчал. Всхлипывая и шмыгая носом.
— Уходим, — кивнул сам себе Гоша. И повторил уже громче, чтобы слышали друзья: — Уходим!
Время растянулось, но не так, как в крух. Так растягивается оно на пороге тяжёлых испытаний. Особенно если тебе ещё нет двенадцати.
Не оглядываясь, он шагнул сквозь расступившееся оцепление.
— Гошка! — ахнула Юля, сочувственно придержав его за плечо. — Не надо, не переживай!
Он не ответил, только дёрнул рукой. Меньше всего на свете ему хотелось разговаривать.
— Всем группам — отход, — рявкнул в рацию майор. — Как поняли?
Неподалёку приземлилась пара вертолётов. Похватав носилки — по одной в каждую руку — бойцы в экзоскелетах помчались к ним, стараясь не трясти раненых товарищей. Дыхнув дизельным выхлопом, заревели броневики.
— За мной! — махнул Валдай. — В темпе!
Уходя, Гоша бросил последний взгляд на кратер. Ему ужасно хотелось остаться. Закрыв глаза, маленький мальчик зашептал, будто загадывая желание. Надеясь — на что?
— Ты чего встал? — прикрикнул майор, подбегая к застывшему Гоше. — Тебе же сказали…
— …алдай… слышно? — ожила вдруг рация. — Валдай, как?..
— Слышу тебя, Егерь! — прокричал в ответ майор. — Доложи обстановку!
— Под… аемся, — коротко ответил папа. — Группа… няла бой… трёхсотые…
— Понял тебя! — Валдай яростно замахал вертолёту. — Понял тебя, Егерь! Ждём!
***
Когда из шахты показался пристёгнутый к «хорде» отец, Гоша, рискуя сломать ноги, кинулся в воронку.
— Ну, ну, — обняв сына, папа неловко поцеловал его в макушку. — Ты чего?
Зарывшись носом в папин свитер, Гоша зажмурился. Чудеса бывают. Всё-таки — бывают!
— Товарищ полковник, я скомандовал отход, — напомнил майор.
— Всё, Георгий, обнимашки после, — подобрался папа. — В вертушку, живо!
Похватав детей и Хнупа, они бросились к вертолёту, с ходу запрыгивая в боковую дверь. Взревев, тяжёлая машина оторвалась от асфальта, рывком уходя вверх и в сторону. От свиста и гула тут же заложило уши.
— Товарищ полковник, — крикнул кто-то, показывая вниз. — Смотрите!
Распавшись на полосы и квадратики, один из ангаров растаял в воздухе. Из открывшейся взору прямоугольной шахты высоко в небо рванули треугольники. Один, другой, третий… Они двигались стремительно, практически сливаясь друг с другом. При этом, несмотря на скорость, аппараты почти не тревожили воздух. Казалось, что корабли Полигона бесплотны.
— Бегут, — довольно крикнул папа, наблюдая за отступлением. — Вскрыли их, голубчиков, как консервную банку. А вон и наши!
Повернувшись, Гоша увидел вереницу покидающей дымящееся поле боя техники. Выстроившись в колонну, грузовики и бронемашины продвигались в сторону шоссе.
— Ох и разговоров будет, — хохотнул папа подмигивая. — Ну ничего, проврёмся!
Последний из чёрных кораблей покинул «Седьмую площадку». Какое-то время ничего не происходило, а затем…
— Твою дивизию, — прошептал папа. Гоша не слышал его, скорее, прочитал по губам. Недоумевая, он глянул вниз и обомлел.
Центр ходил ходуном. Вздыбился асфальт, застонали, треща и ломаясь, строения. По периметру комплекса пробежала трещина. Центральный ангар просел, образовывая воронку, куда медленно сползали припаркованные грузовики. Что-то загорелось, в небо рванулся, бессильно опав, фонтан дыма. Вертолёт тряхнуло. Гоша с ужасом почувствовал, что машину ощутимо ведёт в сторону погибающей «Седьмой площадки».
Отчаянно взвыв, «вертушка» легла набок, борясь с загадочной, необъяснимой силой. Уничтожение комплекса тем временем подходило к концу.
Чудовищная, не поддающаяся измерению мощь курочила логистический центр, сжимая его в шар. На поверхности сферы вспучивались взрывы, но ни дым, ни пламя не могли подняться выше, чем на пару метров. Быстро сжимаясь, шар скукожился до размеров футбольного мяча и непроницаемо потемнел.
Вертолёт опять качнуло, висящую поодаль тучу размазало и прижало к земле. Съёжившись в точку, шарик с оглушительным взрывом исчез. Во все стороны ударил ветер, размазанную тучу подкинуло обратно в небо. От «Седьмой площадки» не осталось и следа, если не считать огромной, словно вычерпанной ложкой для мороженого, выемки. Из неестественно гладких стенок виднелись обрывки коммуникаций. Остатки труб извергали на дно потоки мутной воды.
— Сингулярность, — объяснил папа, нахлобучив на Гошу шлемофон. — Искусственная чёрная дыра. Рисковые ребята, и эффективные. Ничего врагу не оставили!
Устало вытерев лоб, он подмигнул.
— Ты как? Не испугался?
Гоша помотал головой. Чего уж теперь бояться? Главное, что в чёрную дыру не утянуло.
— Вот и отлично, — произнёс было папа, как вдруг справа по борту хлопнуло и параллельно вертолёту поплыл огромный чёрный треугольник.
— Верните существо и пленного! — рявкнул усиленный, несущийся, казалось, отовсюду голос. — Немедленно!
***
— Кравчук, гауссом их! — крикнул в микрофон папа, мгновенно оценив ситуацию. Зависнув, вертолёт крутнулся, разворачиваясь к треугольнику носом.
Под днищем завибрировало, машина ощутимо вздрогнула. В воздухе свистнул раскалённый снаряд, метя в матовый, рифлёный борт незваного гостя.
Но Полигон был шит не лыком. Словно пушинка, многотонный корабль сместился вверх и в сторону, легко уворачиваясь от прямого попадания.
— Предупреждаю последний раз, — прорычал голос, и под днищем треугольника зажглось багровое пятно. — Верните существо и пленного, иначе открываем огонь на поражение!
— Оса, как слышишь? — перекрикивая винты, произнёс в микрофон папа. — Как слышишь, Оса?
Похоже, Оса молчала. Но папа не унывал.
— Кравчук, снижайся, только медленно, — распорядился он, похлопав Гошу по плечу. — Не будут они стрелять, дядя Олег и Хнуп нужны им живыми. Ты лучше во-он туда посмотри.
С трудом оторвавшись от устрашающего корабля, Гоша перевёл взгляд вниз. Туда, где застыла, заметив треугольник, бронированная гусеница колонны. Что они придумали? Чем вообще можно подбить нарушающую законы физики махину?
Отчаянно вращая радарной тарелкой, от колонны отделилась приземистая машина со скошенным передом и утопленной в корпус кабиной. Подняв к треугольнику короткий, словно обрубленный, ствол, она на мгновение замерла.
— Вы зря сопротивляетесь… — раздалось было в небе, но тут машинка разразилась серией ярких вспышек.
Невидимые лучи поразили цель, добела раскаляя броню треугольника. Один из призрачных, расположенных по вершинам огней вспыхнул и лопнул, источая клубы ядовито-зелёного дыма. Сердито загудев, корабль встал на попа и рванулся вверх, оставив за собой густой шлейф.
— Оса, как слышишь? — прижал ладонью наушник папа. — Молодцы, на пятёрку сработали. Прибрать не забудьте.
Поразив цель, машинка выплюнула дымящийся цилиндр, похожий на израсходованный картридж. Несколько человек сгрудились вокруг, аккуратно покатив его к грузовику.
— Сделали мы их, — повернувшись к майору, папа на радостях пожал ему руку. — Свет не обгонишь, от лазеров не увернёшься. Вы как? — вспомнил он про Хнупа и Юлю. — Живые?
Гоблин кивнул, Юлька тоже. Прижавшись к папиной руке, Гоша слабо улыбнулся. Самое страшное было позади. По крайней мере, ему очень хотелось в это верить.
***
— Ну вот мы и дома, — похлопав по плечу, сообщил папа. Прильнув к иллюминатору, Гоша увидел, что вертолёты заходят на посадку над внушительных размеров воинской частью.
— Ты что, здесь служишь? — удивлённо спросил он. — А говорил, что в штабе…
Ничего не ответив, папа потрепал его по голове и отвернулся.
Внизу показалась аккуратно размеченная посадочная площадка. С мягким толчком вертолёт приземлился. Шум винтов принялся стихать, откликнувшись в ушах неприятным писком.
— Выходим, — распорядился папа, толкая в сторону дверь. Спрыгнув на бетон, он помог детям спуститься, на секунду замешкавшись перед Хнупом.
— Точно не кусаешься? — поинтересовался он, тут же подхватывая гоблина и легко, словно пушинку, опуская вниз. — Шучу я, брат, шучу. Не дуйся.
Увидев спрыгнувшего на бетон, закованного в наручники дядю Олега, он помрачнел.
— Добро пожаловать, — холодно бросил папа, с неприязнью осматривая чёрную форму. — Как долетел? Не растрясло?
Дядя Олег не ответил, задержав долгий взгляд на оробевшем Хнупе.
— Будешь в молчанку играть? — усмехнулся папа. — Против своих ведь идёшь!
— Замолчи, — прошипел дядя Олег, вскидывая ненавидящий взгляд. — Это ты, что ли, свой? Землю сдал и радуется, предатель!
— Повежливее! — Майор тряхнул пленника так, что у того клацнули зубы. Папа, оскалившись, молчал. Гоша вдруг понял, что он доволен. Что специально спровоцировал, как и Оленьку в коридоре.
— Увести. — Папа сделал неопределённый жест. Двое бойцов подскочили к дяде Олегу и, заломив ему руки, потащили в сторону приземистого строения маскировочной окраски.
— Познакомьтесь, дети, майор Павел Константинович, ваш и мой спаситель, — представил Валдая отец.
— Да какой там, — отмахнулся, поморщившись, майор. — Действовали согласно указаниям. Получили тревожный сигнал, засекли координаты и выдвинулись. Поначалу думали, что ошиблись. Склады, грузчики, охрана расслабленная. Ничто, как говорится, не предвещало. Мы шлагбаум снесли и на территорию. А потом… Сначала они огнестрелом работали, потом на полную расчехлились. Два БМД поджарили, меня чуть не накрыли. Мы тоже в долгу не остались. Подняли авиацию, дали пару залпов из гаусса. Склад разворотили, откуда эти, в силовой броне, пёрли. Ни дать ни взять — осиное гнездо. И прямо у нас под носом.
— А что такое «гаусс»? — робко вклинился Гоша. — Это же, вроде, математик.
— Совершенно верно, — подтвердил майор. — Создатель теории электромагнетизма. Винтовочки наши видел? Снаряд разгоняется в магнитном поле и поражает противника. Остаются рожки да ножки.
— Про физику потом, — перебил папа. — Что с потерями?
— Имеются. — Сняв тяжёлый шлём, Валдай мрачно вытер пот. — И трёхсотые, и двухсотые. «Хорды» и «стражи» помогли, но у тех, конечно, техника запредельная. Зато наснимали от души, и даже кое-что прихватили. Будет что передать наверх, а то раньше, кроме разговоров — ни единой зацепки. Парней жалко, но хоть вас вытащили. Семёныч, может, не при детях?
— Да они знают больше нашего, — ответил папа. — Посему можно не секретничать. Впрочем, на улице глупо. В штабе поговорим.
Взяв обессиленного Хнупа на руки, он зашагал вперёд, что-то вполголоса обсуждая с майором. Пригревшись, несчастный гоблин тут же задремал, беспокойно подрагивая ушками.
***
— Выпьем, не чокаясь, — достав маленькие стопки, папа плеснул на донышко себе и майору. Дети и гоблин жадно припали к стаканам с минералкой. Только сейчас Гоша понял, как жутко хотел пить.
— Гром, Бант, — взяв стопку, принялся перечислять майор. — Веер, Абхаз, Мускат…
— Серёжка, Сенька, — вторил папа, переводя позывные в обычные имена. — Азамат, Кирюха, Петька…
Озвучив скорбный список, они помолчали.
— За ребят, земля им пухом. — Папа залпом опрокинул стопку.
– За них, — кивнул майор, последовав его примеру.
— Я из него душу вытрясу, — мрачно сообщил папа. — Он у меня запоёт, что твой соловей. Дядя этот, ни дна ему ни покрышки, Олег!
— Спокойно, Семёныч, — похлопал его по плечу майор. — Без эмоций.
— Да как тут без эмоций? — вскинулся папа. — В Подмосковье такого с Великой Отечественной не было! Ребят положили, детей чуть не угробили, сволочи. Ещё и гоблин этот.
Привалившийся к стеночке Хнуп испуганно сжался.
— Он ни в чём не виноват, — нахмурился Гоша. — Ему и так плохо.
— Да понятно, что не хорошо. — Папа быстро остыл. — К тебе, ушастый, вопросов нет. Пока. А вот к твоим соотечественникам, сам понимаешь, имеются. Впрочем, как и к тебе, Георгий. — Он вытащил блок листов и щёлкнул ручкой. — Рассказывай, с самого начала. Где, когда, при каких обстоятельствах.
Папа оказался невероятно, до ужаса въедлив. Его интересовало всё, вплоть до малейших деталей. Он спрашивал и переспрашивал, уточняя подробности и непрерывно строча на быстро перелистываемых страницах.
— Когда ты познакомился с дядей Олегом? В электричке? А с Юлей? А дядя Олег что? Дрова рубил и на гаджеты ругался? Вспоминай!
— Как выглядел бобёр? Что было у него внутри? Когда он пропал? И что сказал дядя Олег?
Услышав о городе гоблинов, папа подвинул им пачку листов, кинув сверху пару карандашей.
— Рисуйте, — буркнул он, продолжая быстро писать.
— Что? — не понял Гоша.
— Всё, — отрезал папа. — Хнуп, тебя тоже касается. Интересует плен и корабль. Всё, что помнишь, любые детали. Даже незначительные.
После полуторачасового допроса Гоша чувствовал себя, словно выжатый лимон. Папа лютовал, уточняя каждую деталь: от поезда и съедобных тарелок до мостика «Тёмной звезды». Исписав все страницы, он выхватил из ящика стола новый блок.
— Даркстар, говоришь? — хмыкнул в усы майор. — Интересный у них коллектив. Похоже, и впрямь международный. Как мы их просмотрели?
— Потому и просмотрели, — буркнул папа, яростно водя ручкой. — Что шифруются качественно. И сейчас толком не защищались: эвакуировались и зачистили. А к чему бодаться, если всё равно вскрыли?
Майор угрюмо промолчал. Было видно, что слова папы его задели. Впрочем, спорить не приходилось. При желании Полигон мог испепелить и Подмосковье, и Россию со всем миром в придачу.
Покончив с расспросами, папа собрал рисунки и хищно, внимательно пролистал. Сложив их в аккуратную стопку, перечитал записи.
— Что-то не складывается, — сообщил он. — Например: а как ты Юльку спас?
— Мы сами не знаем… — начала было Юля, но папа прервал её энергичным жестом:
— Эти сказки я уже слышал. Я повторяю вопрос: каким образом ты помог ей выйти из бодрствующей комы?
— Я с ней говорил, и она очнулась. — Гоше ужасно не хотелось рассказывать про крух. Он боялся, что папа отшатнётся, узнав об обретённых сыном способностях. — Знакомый голос, понимаешь?
— Не понимаю, — жёстко отрезал папа, рубанув ладонью по столешнице. — До этого понимал, а теперь не понимаю. Юлю ты голосом исцелил, а на базу Полигона на прогулке наткнулся? Не верти хвостом, Георгий. Ты не у доски, а на кону — не «двойка». Говори как есть. И не утаивай!
Вздохнув, Гоша выложил всё. Про крух и р’рих, про отражения, пчёл и Город. И про островки с фрагментами чьей-то жизни — тоже.
Вопреки ожиданиям, папа не ужаснулся. Он невозмутимо исписывал листок за листком, будто слушал лекцию. А не безумную, если вдуматься, историю.
— Что ты, сказал, видел на островках? — уточнил он, поднимая голову. — Солдаты на турниках? Крутились? А тельняшек на них не было?
— Были, — кивнул Гоша. — Точно.
— Десантура, — подсказал майор, пристально глянув на командира. — И гость наш оттуда. Но это ещё ничего не доказывает.
Откинувшись на спинку стула, папа забарабанил по столешнице, шевеля губами, будто что-то проговаривая.
— Ты видел войну в пустыне и телефон, — перелистнул он записи. — И слышал звонок, будто усиленный. Так?
Гоша кивнул.
— А дядя Олег рассказывал, как закис после службы. И как ему позвонили, — щёлкнул пальцами папа. — А звоночек тот был для него судьбоносным.
— Семёныч, к чему клонишь? — удивился майор.
— К тому, что мой сын каким-то образом подсмотрел чужие воспоминания, — отчеканил папа, торжествующе глядя на Валдая.
— Шутишь? — Прищурившись, майор уткнулся в сцепленные кулаки. — Как такое возможно?
— Пока не знаю, — мотнул головой папа. — Но узнаю! Чует моё сердце: всё, что случилось с Георгием есть звенья одной цепи, длинной и очень запутанной. Ничего, и не такое разматывали. Всегда — разматывали. И до конца!
***
Сняв трубку служебного телефона, папа энергично нажал несколько кнопок.
— Дежурный? Привести задержанного. Что «Всполохи», небо прикрыли? А в терагерцовом? Если по пути его выдернет «угол», я вам головы пооткручиваю. Всем и каждому, лично.
Положив трубку, он подошёл к холодильнику, доставая завёрнутые в целлофан сэндвичи.
— Извините, что не сразу, но время было дорого, — объяснил он, разматывая запотевшую плёнку. — Да и голова на сытый желудок не работает. А так видите, какие молодцы. — Он потряс в воздухе толстой кипой записей. — Хнуп, ты земное ешь?
— Алексей Семёнович, он молоко любит, — вспомнила Юля. — Может, у вас есть?
— Где-то было… — Порывшись в холодильнике, папа извлёк на свет картонную пачку и, отвинтив крышечку, принюхался.
— Пойдёт, — кивнул он, наполняя до краёв гранёный стакан. Блаженно заурчав, несчастный Хнуп припал к божественному напитку.
— Вот ведь, — усмехнулся майор. — А на вид — гремлин — гремлином!
— Он не гремлин, — обиделся Гоша, но майор беспечно отмахнулся:
— Да знаю, не переживай. Хнуп твой — парень что надо. Кремень!
В дверь громко постучали.
— Кстати, о птичках, — глянул на детей папа и тут же ответил: — Войдите!
Четверо солдат в боевой экипировке ввели и усадили на стул дядю Олега. Гоша с любопытством оглядел вошедших. Бронежилеты, каски, наколенники. Лёгкие и прочные шлемы. У тех, что вели пленного, автоматы переброшены за спину. Ещё двое держали оружие в руках, готовясь без промедления открыть огонь. По мрачному лицу дяди Олега было видно, что он прекрасно это понимал.
Гоша замер, оглядывая пленника. Чёрную форму с треугольным узором сменила потёртая куртка и штаны маскировочного цвета. На ногах — запылённые сандалии–«кроксы». Руки пленного были стянуты за спиной наручниками, во взгляде — ничего хорошего. Картину довершал немалых размеров синяк на скуле и аккуратно наклеенный на шею лейкопластырь.
— Не бойся, Хнупик, — утешающе прошептала Юля. — Он ничего не сделает.
Прижавшись к ней, гоблин осторожно посмотрел на пленного. Тот ответил яростным, испепеляющим взглядом.
Повисла тишина. Почему молчит папа? Осторожно переведя взгляд, Гоша увидел, что тот внимательно изучает дядю Олега, ловко крутя пальцами отточенный карандаш. Пленник молчал. Недобро усмехнувшись, папа открыл ноутбук и пощёлкал мышкой.
— Майор Елатомцев Олег Евгеньевич, 1984 года рождения, — медленно, с расстановкой прочитал он. — Рязанское гвардейское воздушно-десантное. Кавказ, Азия, Ближний Восток. Два ранения, плен, успешное бегство. Представлен к государственным наградам. Не женат, детей нет. Ничего не упустил?
Дядя Олег дёрнулся, как от удара током. Но опять промолчал.
— Впрочем, кое-что всё же упустил, — продолжил, смакуя каждое слово, папа. — Согласно сводкам, майор спецназа ВДВ Елатомцев погиб в результате несчастного случая вскоре после демобилизации. Из ныне живущих родственников осталась мама, Елатомцева Александра Вениаминовна. Вот она удивится, узнав, что её сын жив. А проживает она, кстати, по адресу…
— Хватит! — с перекошенным лицом прохрипел дядя Олег. — Ниже пояса бьёшь, полковник!
— А ты? — леденящим голосом спросил папа. — Детей похищаешь, опыты ставишь. В спасителя Отчизны заигрался?
— Так надо. — Запнувшись, дядя Олег отвёл глаза.
— Кому надо? — подался вперёд папа. — Полигону? Старшим? Кстати, что это за создания, что тучками оборачиваются и упархивают? Не поделишься?
— У неё сердце больное, — с вызовом процедил пленный. — Не жалко?
— А ты моего сына пожалел? — усмехнулся папа. — Группа захвата уже готова. Могу отправить с ними врача.
Нащупав слабую точку, он методично давил без всякого сострадания. Судьба несчастной пожилой женщины его, похоже, не волновала.
— Как ты меня вычислил? — уточнил дядя Олег.
— Личико твоё сфотографировал и через архивы училища прогнал, — объяснил папа. — Расслабились вы, не подчистили за собой. Думали — кому охота в архивах пыль глотать? Только вот пыль глотать нынче не надо, всё уже оцифровано и в красивый файлик сведено. Даже поиск по фотографиям имеется, — довольный произведённым эффектом, папа откинулся на стуле. — Но я, если надо, готов и по старинке. Год сидеть буду, а найду. Потому что военная разведка.
Снова пауза. Дядя Олег напряжённо думал.
— А знаешь, почему вы прокололись? — Папа недобро осклабился, сверля пленного безжалостным взглядом. — Потому что жирком заросли, на технику понадеялись. Вы же у нас боги, что чрез небосвод в волшебных колесницах летают. Кто вас поймает, кто вас вообще тронет? И так подставиться из-за какого-то дурацкого архива. — С деланным сочувствием он поцокал языком.
— Ты прав, — согласился дядя Олег, криво ухмыльнувшись. — Мы действительно расслабились. Но как пацан вскрыл объект — я так и не понял. Прямёхонько на нас вышел, будто точный адрес знал.
— Здесь я задаю вопросы, — сухо напомнил папа. — А ты — отвечаешь, майор.
— Капитан первого ранга, — парировал дядя Олег. — Майором я был давно. Ничего я не скажу, полковник. Хоть мать приводи, хоть отца покойного, хоть на части тупым ножом режь.
— Думаешь, тебя спасут, каперанг? — Папа зловеще улыбнулся. — Забыл, что мы маячок удалили?
— Что со мной будет — я не знаю, — покачал головой дядя Олег. — Притащить на объект противника — это залёт, который Старшие вряд ли простят. И вряд ли будут спасать, скорее, наоборот. Но я всё равно выполню долг до конца. Потому что присягу принёс, вторую и настоящую. Не вам, дурачкам, а всему человечеству.
Папа с майором переглянулись. Пленный удивил их своей стойкостью.
— Алексей Семёнович, можно, я? — тихо попросила Юля.
— Говори, — удивлённо обернувшись, разрешил папа.
— Вы знаете, что я больна? — Юлька подошла к дяде Олегу, глядя ему прямо в глаза. Не отводя напряжённого взгляда, дядя Олег кивнул.
— А скажите, — продолжала Юля. — Можно меня убить ради человечества? Ради великого блага — можно?
— Что ты несёшь? — ощерился дядя Олег. — Кто тебя убивал?
— Старший, — объяснила Юля. — Он сказал, что ускорит течение болезни, если я откажусь привести к вам Гошу.
Мальчика скрутило от ненависти. Глянув на папу, он увидел, что тот, еле сдерживаясь, хрустнул зажатым в пальцах карандашом.
— Этого не может быть. — Дядя Олег помотал головой, словно отгоняя наваждение. — Они не станут…
— Станут, — возразила Юля. — Потому что я для них никто. И вы — тоже.
— Ты врёшь! — просипел дядя Олег.
— Зачем? — пожала плечиками девочка. — С моим-то диагнозом?
Услышав знакомый, «взрослый» голос Юльки, Гоша сжался в тугую пружину. Он больше не боялся дяди Олега. Пусть тот боится!
— Когда нас бросили в камеру, он положил вам на плечо руку, — продолжала Юлька. — Словно боялся, что вы поймёте. Вы поначалу словно проснулись, а потом опять заснули. Неужели не помните?
— Ничего такого не было! — На лбу дяди Олега проступила испарина. — Тебе показалось. Показалось!
— Хнуп, не хочешь сказать пару ласковых? — озарённый идеей, обернулся к гоблину папа. — Почему не участвуешь в товарищеском суде?
Осторожно встав, гоблин медленно подошёл к похитителю. От усталости его пару раз шатнуло. Подоспевший Гоша бережно поддержал ослабевшего друга.
— Убери его, полковник, — дёрнулся дядя Олег словно чёрт от ладана. — Убери, слышишь?
Хнуп спокойно стоял, наблюдая за происходящим.
— Отойди, уйди! — попытался лягнуть гоблина пленный. — Отойди, сволочь! Отойди! Отойди-и!
Сделав судорожный рывок, он с грохотом завалился на пол. Подоспевшие бойцы рванули стул вверх, крепко придерживая взбесившегося дядю Олега за плечи.
— Почему ты боишься? — спросил Хнуп. — Я ничего не делаю.
Пленник замер. Простой вопрос, казалось, сбил его с толку.
— Так почему? — с любопытством переспросил гоблин.
— Потому что ты — враг, — прохрипел дядя Олег. — Потому что с такими, как ты, надо бороться!
— Ты хороший, — невпопад ответил Хнуп. — Только делаешь по-злому. А дедушка говорит: злом зло не победишь. Только добром.
Дядя Олег судорожно сглотнул. На его лбу вновь проступили крупные, с горошину, бисеринки пота.
— Уведите меня, — тихо попросил он, позеленев — Не могу больше. Пожалуйста.
— Увести, — приказал папа, хотя Гоша был уверен, что допрос продолжится. — Пусть в себя придёт. И врача ему организуйте. Быстро!
***
— Располагайтесь. — Проведя по коридору офицерского общежития, папа открыл дверь. — Моя вторая квартира. Юлю на диване разместим, а вам, лиходеям сейчас принесут раскладушки. Я приму душ и бежать, дел по горло, а вы поступаете в расположение Рустама. Рустам, организуешь товарищам ужин?
— Сделаю, товарищ полковник, — кивнул Рустам: высокий приятный парень, ранее известный Гоше под позывным «Хруст». — Голодными не останутся.
— В столовую не ходи, — предупредил папа. — На столе телефон, распорядишься. От них ни на шаг, без моего приказа никого не подпускать. В случае чего… в общем, ты понял. Держись, я скоро подкрепление пришлю.
Серьёзно оглядев детей, Рустам прикоснулся к ремешку автомата. Даже здесь, в безопасности, он оставался в боевой экипировке. Из подсумков угрожающе торчали три запасных рожка, у плеча, из плотно подогнанной кобуры выглядывала рукоять пистолета. Несмотря на грозный вид, Рустам отнёсся к гоблину спокойно. Прошедший через все круги ада Хнуп расположил к себе папиных бойцов.
— Папа, подожди, — взмолился Гоша. — Ты обещал рассказать.
— Хруст расскажет, — бросил папа, заходя в ванную. — Капитан, можешь не стесняться. Допуск задним числом оформим, гоблина проведём как внештатного сотрудника. Всё, Георгий, не могу. Служба.
Дверь закрылась, спустя минуту тихо зашумела вода. Сделав короткий звонок, Рустам опустился на стул, ловко перекинув автомат на грудь. Гоша обратил внимание, что ствол словно невзначай развернулся в сторону входной двери.
— Ну, давайте. Спрашивайте — улыбнулся боец.
— Дядя Рустам, кто вы такие? — Гоше казалось, что он умрёт от любопытства. — Что это за место? И кто такие подсолнухи?
— Отдельный отряд специального назначения «Сенеж», — начал Рустам, поудобнее выставив правую ногу. — Выделены из Сил специальных операций. Исторически отзываемся на кличку «подсолнухи». Полковник Самохин, — твой папа, — наш бессменный руководитель. А задача у нас простая: поиск и нейтрализация тех, кто, как мы теперь знаем, зовётся «Полигоном».
— А зачем вы их ищете? — уточнила Юля. — Они же с вами не пересекаются.
— Сегодня не пересекаются, а завтра — кто знает? — ответил Рустам. — Когда один из «углов» прошёл над Кремлём, наверху всполошились. Тот случай, конечно, засекретили, но осадочек остался. Наш отряд создали для нейтрализации угрозы. Само собой, обеспечили новейшей техникой. Спрашивают, правда, строго, а дела у нас шли не очень. Не могли мы их поймать, хоть убей. Всё перепробовали, но эти черти ускользали в последний момент. Вы нам, конечно, сильно помогли.
— Как вы нас нашли? — спросил Гоша. — Часы, да? Но ведь дядя Олег их проверил.
— Он проверил активную трансляцию, — объяснил Рустам. — Которую твой папка успел отключить. Часы перешли в спящий режим, дожидаясь специального сигнала. Получив его, заработали на полную, сообщив ваше местонахождение в комплексе. Ферштейн?
Гоша кивнул, вспоминая, как папа больно сжал его запястье. Так вот зачем это было!
— А что за механические костюмы? И щиты? И оружие? — жадно спросила Юлька.
— Экзоскелеты «Хорда», тактический щит «Страж» и электромагнитные штурмовые винтовки «Рупор-2М», — спокойно перечислил Рустам, будто речь шла о списке покупок в магазине. — «Угол», кстати, подбили из «Всполоха» — боевой лазерной установки. Новейшие разработки, засекреченные. Так что вы ничего не видели, понятно? — Не удержавшись, он наклонился и легонько щёлкнул Юльку по любопытному носу.
— Понятно. — Потерев нос, Юлька улыбнулась. — А что дальше? Я имею в виду, вообще?
— Не могу знать, — покачал головой Хруст. — А сейчас вы поедите и ляжете спать. Хнуп, ты как, в кровати почуешь, али в кокон оборачиваешься?
Ответа не последовало. Маленький гоблин сладко спал, привалившись к стене и тихонечко посапывая. Нежно улыбнувшись, Юлька бережно погладила его. Зачмокав, Хнуп смешно дёрнул ушком и что-то пробормотал.