Глава 9 — Мальчик и папа
— Папа, это ловушка! — опомнившись, крикнул Гоша. — Они нас ждали!
Странное оцепенение охватило папу. Сейчас, сейчас он придёт в себя и…
Но ничего не случилось. Икнув, папа обмяк и опустил стекло.
— Можно выходить? — вкрадчиво спросил он, обильно потея. Окинув его долгим взглядом, дядя Олег кивнул:
— Выходи. И вы, господа, тоже!
Медленно открыв дверь, Гоша помог Юле выбраться.
— Да вырубите вы фары! — недовольно крикнул дядя Олег, махнув грузовику. Ослепительный, режущий глаза свет погас и Гоша, наконец, перестал жмуриться.
— Что здесь, собственно, происходит? — удивлённо спросил папа. — Вы из полиции? Мы ничего не нарушали.
— Они не из полиции, — дёрнул его за рукав Гоша. — Они…
— Из другой структуры, — процедил дядя Олег — Не нарушали, говоришь? А что ты тут делал с детьми? Гулял?
— Видите ли, гуляли они, а я, собственно, только приехал…
Сникшего, лебезящего папу было не узнать. Неужели он испугался? Гоше ужасно не хотелось в это верить. А вот дядя Олег, похоже, поверил. Презрительно скривившись, он отвернулся к мальчику.
— Зачем ты его притащил? — спросил он так, словно взрослым был именно Гоша.
— Я не притаскивал! — набычился Гоша. — Он сам…
— Я сам, сам, — закивал, старательно улыбаясь, папа. — У него в телефоне программка. Если хотите, покажу…
— Не надо, — небрежно отмахнулся дядя Олег. — Что ж вам дома-то не сидится? Выкладывайте всё из карманов, и на землю. Не вздумайте прятать, я проверю.
— Разумеется, — суетливо кивнул папа, швыряя в грязь кошелёк и мобильник. — Давай, Георгий, не задерживай. Видишь, люди ждут!
Он забрал у детей рюкзачки и торопливо опустил их к ногам дяди Олега. Туда же отправились два детских телефона: Гошин, с надтреснутым экраном, и Юлькин, в потёртом розовом чехольчике. Вывернув карманы, Гоша также обнаружил немного мелочи, пластинку жвачки и невесть как сохранившийся билет на электричку.
— Ещё у мальчика есть часы, — спохватился папа. — Снять?
— Не отдам! — Гоша накрыл подарок ладонью, но папа, больно сжав запястье, сорвал часы и сунул их дяде Олегу.
— Отдайте! — оскорблённо топнул Гоша. — Вы не имеете права!
Брезгливо приняв подношение, дядя Олег отстегнул от пояса небольшой прибор и провёл им над циферблатом.
— Чисто, — кивнул он, убирая коробочку. — Можешь забирать, я не зверь. С остальным, увы, придётся расстаться.
— Конечно, конечно, — заискивающе улыбнулся папа. — Вы уж проявите снисходительность. Мы, правда, ничего не понимаем.
— Это ты не понимаешь, — высокомерно перебил дядя Олег. — За детьми надо следить, а теперь — не обессудь. Грузите их! — повернулся он к оцеплению.
— Ключи от машины в замке, — засуетился папа. — Если хотите, я отгоню… Куда скажете…
— Э, не, — ухмыльнулся дядя Олег. — Думаешь, я такой дурак?
— Что вы! — папино лицо перекосилось от испуга. — И в мыслях не держал!
— Вот и хорошо, — кивнул дядя Олег. — И впредь не держи. Влип ты, братец, крепко. Вы все влипли!
***
Проехав по грунтовке, грузовики втянулись на территорию центра. Они не успели остановиться, как всё лихо вернулось на круги своя. Толстяк–сторож уселся в будке, туповато пялясь в переносной телевизор. Разбежались по местам, изображая персонал, вооружённые охранники. Точнее, уже не вооружённые, и в обычной гражданской одежде. В которой, собственно, и были.
Выйдя из кабин, дети и папа прошагали к ангару, остановившись у неприметной двери. Спустя минуту к ним присоединился дядя Олег.
— Вы уже тут? — отпустил он кивком сопровождающего. — Вот и славно. Альфа, — произнёс он в воротник. Чуть помедлив, дверь распахнулась, и пленники зашли внутрь.
Вспыхнули яркие лампы. Внутри небольшого помещения не было ни полок, ни коробок с товарами. Там вообще ничего не было, кроме…
— Обалдеть, — поразился папа, увидев встречающих: упакованных в чёрную броню солдат. — Это, наверное, какая-то ошибка.
— Никакой ошибки, — бросил дядя Олег. — Георгий такие видел. Правда, Георгий?
Гоша молча кивнул. Ошарашенный папа не ответил, разглядывая фантастического вида бойцов. Хищного вида угловатые винтовки, подсвеченные синим забрала шлемов. Гоша понял, что шутки кончились. Не успев даже начаться.
— Ну вот мы и встретились, — произнёс, помолчав, дядя Олег. — Снова. Мёдом тут, что ли, намазано? Отпустили же вас, не трогали.
— Не трогали? — взорвался Гоша. — А Юльку ты тоже не трогал? Там, на крыше, когда её ваша стекляшка по кускам разбирала?
— Тише, Георгий, тише, — залепетал папа. — Не надо так…
— Нет, надо! — Гоша взъярился окончательно. — Надо! Отпустил ты нас, да? С детьми не воюешь? Думали, вернёте по домам, отражения подсадите, и всё — шито-крыто? Вруны, защитнички недоделанные. Будьте вы прокляты с вашим Полигоном!
— Что ты несёшь, пацан? — просипел дядя Олег, яростно играя желваками. Сейчас он был по-настоящему страшен. — Какая крыша? Какие, к чёртовой бабушке, отражения? Я тебя, между прочим, от Старших прикрыл, из деревни забрать не дал. Да ты… по какому праву? С врагом дружбу водишь, человечество предал. Знаешь, что за это полагается? Невзирая на возраст?
— Я не боюсь, понял? — Гоша шагнул навстречу, сжимая кулаки. — В Городе не испугался, и здесь не буду. Делай что хочешь. Плевать я хотел.
Повисла напряжённая, грозящая разразиться катастрофой тишина. Испуганно оглядевшись, папа неуклюже сдвинулся, пытаясь загородить сына.
— А ты смелый, — усмехнулся дядя Олег, выдохнув через нос. — Уважаю. Прямо к тигру в пасть… Я не поверил, когда доложили. Мы ведь эти халупы специально оставили, чтобы любопытных на скрытые камеры выманивать. Объясни только, как ты нас нашёл?
— В интернете поискал, — издевательски ответил Гоша. — Вам только сайт сделать осталось: «Седьмая площадка точка ру». От клиентов отбоя не будет.
— Ах, в интернете, — протянул дядя Олег, смерив его внимательным взглядом. — А название объекта тоже в интернете узнал? Интересные у тебя источники, мы про них ещё побеседуем. Жаль, конечно, что так вышло, но вы сами выбрали. А теперь стойте ровно и не дёргайтесь.
Вокруг утробно загудело. Просев, бетонный пол устремился вниз, в гигантскую отвесную шахту. Отсекая от привычного мира, над головой сомкнулись прочные стальные створки.
***
— Глаза бы им завязать, — бросил кто-то из эскорта. — Лишнего насмотрятся.
— Не насмотрятся, — покачал головой дядя Олег. — Кто им поверит? Никто не поверит.
— Пацану и девчонке — нет, — качнул шлемом бронированный. — Но с ними взрослый, товарищ командир.
— Со взрослым я разберусь, — раздражённо ответил дядя Олег. — Это не ваша забота. Ещё вопросы?
— Никак нет, — прошипел динамиком бронированный, вытягиваясь в струнку. — Виноват.
Оцепенев, Гоша наблюдал за проплывающими мимо уровнями огромной подземной базы. Каждый из них отделяли от платформы массивные прозрачные створки, и обзор получался отличным.
— Что это? — тихонько спросил папа, осматривая гигантский ангар с чёрными треугольными аппаратами. — Что это такое, Гоша?
— Проект «Анадырь», — буркнул Гоша, не удостоив его взглядом. — Он же «Радий», он же «Аврора». Испытывался на полигоне «Сахалин-9».
— Молодец, — ухмыльнулся дядя Олег. — Память отличная.
— Ничего не понимаю, — растерялся папа. — Что за «Радий»? И «Аврора» — это разве не крейсер?
— Не крейсер, — папина трусость начинала раздражать. Гоша еле сдерживался, чтобы не наговорить лишнего. — Они на этих кораблях защищают Землю. По крайней мере, так они говорят.
— Не говорим, — резко перебил дядя Олег. — А делаем. Пока особо умные прохлаждаются у бабушек и лезут, куда не надо.
— Давайте не будем ссориться, — слабо улыбнулся папа. — Где мы находимся? Какой-то военный объект? Я, кстати, служу в Генштабе.
— Я знаю, где ты служишь, — процедил дядя Олег. — Самохин Алексей Семёнович, полковник. По миру вроде поездил. Сирия, Ангола, ЦАР. Не самые гостеприимные места. Что же ты, полковник, трясёшься за свою шкуру? Пацан с девчонкой куда смелее.
— Я не трясусь, — попытался выпрямиться папа. — Просто думал, что мы, как коллеги, можем договориться. А в командировках я бывал, но в качестве адъютанта и переводчика.
— Тогда понятно. «Чего изволите-с», — презрительно скривился дядя Олег. — Не коллеги мы, даже формально. Полигон к Министерству обороны не относится. А находишься ты на одной из наших баз под названием «Седьмая площадка».
— Дичь какая-то, — пробормотал папа. — Не волнуйтесь, дети, мы во всём разберёмся.
Он попытался улыбнуться, но ничего не вышло. Было видно, что папа сильно нервничает. Не в силах выносить позорное зрелище, Гоша сердито отвернулся. Наблюдавшая за сценой Юля тактично промолчала.
Грохнув, платформа остановилась. Схватив друга за руку, Юлька вдруг крепко прижалась к Гоше. Глянув наружу, он похолодел. Обзорная экскурсия кончилась, как, возможно, и всё остальное. За готовой вот-вот распахнуться створкой стоял, ласково улыбаясь, Старший.
***
— Здравствуйте, дети. И вы, Алексей Семёнович, — приторным голосом поприветствовал Старший, продолжая натянуто улыбаться. — Очень рад знакомству.
— З-здравствуйте, — неловко кивнул папа. — Вы тут главный? Нам нужно обсудить происходящее. Имеет место огромное недоразумение.
— Отнюдь. — Улыбка сползла с лица Старшего. — Никакого недоразумения. Ваш сын вошёл в контакт с опасной инопланетной расой, называющей себя «гоблинами». Они прибыли издалека, возможно, из другой галактики. К счастью, в дело вовремя вмешались мы.
— Что за гоблины, Гоша? — охнул папа. — Какие инопланетяне? Ты что-то от нас скрывал?
— Он много чего скрывал, — поморщился дядя Олег. — В том числе и от нас. Впрочем, как и ваше, полковник, Министерство обороны. За нами охотятся, давно и упорно. Вот и тогда, в деревне: не успели мы отчалить, как всё перекрыли военные. Вам об этом ничего не известно?
— Я… ничего… мы на учениях были, нас подняли по тревоге и перебросили в район, — оправдываясь, зачастил папа. — Нагнали людей, техники, откуда — не знаю. Обронили только, что из какого-то отряда «Рубин». Я им немного помог, а потом сорвался в Москву. Гоше стало плохо, понимаете?
— А балаклаву зачем напялил? — прищурился дядя Олег. — Мы тебя сверху хорошо рассмотрели.
— А, это, — улыбнувшись, отмахнулся папа. — Это всё генерал Ерохин, он из нас бойцов невидимого фронта куёт. Стрелять заставляет, с вертолётов прыгать. Он в Афганистане служил, в десантно–штурмовой. Контузии, ранения. А в высоком кабинете заскучал. Играет в нас, как в солдатиков. В маске потеешь, не видно ни черта. И автоматы эти новые, никак к ним не привыкну. Я из обычного-то «калаша» так себе стреляю.
Он улыбнулся, виновато разведя руками. Гоша не узнавал отца. Он-то думал, что папа — герой. Что сильный и в любой ситуации разобраться может. А тот на поверку оказался картонным. Сдувшимся и сникшим, как проколотый шарик.
— Ясно, — разочарованно протянул дядя Олег. — А я-то надеялся, что мы однополчане. Хоть и бывшие.
— С ним мы разберёмся потом, — вступил в разговор Старший. — Нужно решить, что делать в сложившейся ситуации.
— Пацан поможет нам с гоблином, — кивнул дядя Олег. — И неплохо бы понять природу его способностей. Например, как он попал к ним из церкви.
— И как узнал о нашей базе — тоже, — согласился Старший. — К сожалению, сроки поджимают. Придётся спешить.
— Спешить? — Дядя Олег не ожидал подобного ответа. — Но мы можем навредить детям.
— Вы правы, — с притворной кротостью кивнул Старший, но дядя Олег, казалось, не заметил фальши. — К сожалению, выбора нет. Подойди ко мне, Гоша. Не бойся.
Гоша не двинулся. Подождав, Старший сам подлетел к нему.
— Подержите его, — кивнул он сопровождению. Две тяжёлые, закованные в металл руки легли на плечи, зафиксировав так, что не шелохнёшься.
— Не бойся, — противно улыбнулся Старший, касаясь Гошиного лба. — И главное — не сопротивляйся. Прошу.
Гоша почувствовал, как чужая воля проникает в мозг. Холодное, отвратительное щупальце шарило по сознанию, пытаясь найти ответы. Тёмное, упругое, призрачное, как у озверевшей тени, что подсторожила тогда в небоскрёбе.
— Нет! — взвился он, вспомнив подаренный Хнупом кристаллик. — Я не дам! Я не позволю! Уходи!
И снова изнутри хлестнула энергия. Свет, много света. Сфокусированного, как лазерный луч.
Дёрнувшись, как от удара током, щупальце втянулось в руку Старшего. Удивлённо убрав ладонь, он, ничего не сказав, поманил к себе Юлю.
— Не трогай её, слышишь? — зарычал Гоша, не обращая внимания на боль в висках. Выгорание давало о себе знать: нахлынувшая энергия растаяла и угасла дрожащим огоньком свечи на ветру. — Или я… Что смотришь? — крикнул он удивлённому дяде Олегу. — Пока ты по космосу летал, они копались в наших мозгах. Из меня психопата сделали, а Юлька чуть не погибла: у неё от ваших фокусов опухоль в рост пошла. И не притворяйся, что не знаешь. Не смей!
— Ты испуган и дезориентирован, — поспешно вмешался Старший. — Я слышал твой монолог наверху, но поверь — ни о каком Городе я не знаю. Впрочем, ты многое пережил за последние дни. Неудивительно, что страдаешь от навязчивых кошмаров.
— А я тоже от них страдаю? — тихо спросила до сих пор молчавшая Юлька. — И, конечно, всё выдумала? И про пытки Хнупа, и как меня вылечить предлагали, чтобы я друга предала? Кстати, он у вас. Будете меня лечить? Вы обещали.
— Что за глупости? — нахмурился дядя Олег. — Не могли с тобой так. Полигон не воюет с детьми, он их защищает!
— Совершенно верно, — поддакнул Старший. — Ничего подобного я не предлагал, это безответственно и аморально. К сожалению, рак мы лечить не умеем. Наша биология слишком отличается от вашей.
— Зато бессовестность не отличается, — вставил Гоша.
— Не понимаю, о чём ты, — холодно ответил Старший. — Вам придётся пройти в изолятор. И ответить на некоторые вопросы.
— Конечно, мы понимаем, — с готовностью закивал папа, и Гоша с ненавистью посмотрел на него.
***
По бесконечным коридорам они двинулись вглубь «Седьмой площадки». Подземный комплекс поражал размерами воображение. Скорее, он был похож на город. Подземный город–крепость, готовый, как Сталинград, стоять до конца против космических захватчиков.
— Направо, — подсказал дядя Олег, сворачивая в ослепительно–белый коридор с рядами высоких, в рост человека, окон. — Проходим, проходим, не задерживаемся.
Но Гоша задержался. Потому что уловил зов Хнупа.
— Го-оша… — Несчастный гоблин был совсем рядом. — Как ты, Го-оша?
— Хнуп… Хнупик! — забыв об опасности, он кинулся к ближнему окну. — Я здесь, слышишь?
— Куда? — хрустнул чей-то динамик. — Стой, я буду стрелять!
— Отставить! — громыхнул дядя Олег. — Я тебе дам «стрелять»!
Подбежав, Гоша уткнулся лбом в прозрачный пластик. Холодная, стерильная, мёртвая камера, забитая аппаратурой и мотками проводов. Посреди — нечто вроде больничной кровати, где в тяжёлом беспамятстве лежал…
— Хнуп, — заплакал, забарабанил по стеклу Гоша, отбивая кулаки о проклятую перегородку. — Я здесь, слышишь! Я с тобой!
— Назад! — металлические руки подхватили и легко, словно пушинку, оторвали от пола. — Тебе не сюда, тебе — вот туда!
Через распахнувшееся смотровое окно его втолкнули в камеру, где уже ждали папа с Юлей. Плача и зовя гоблина, Гоша забился в сомкнувшиеся створки.
— Пустите! Откройте! Хнуп, я здесь, слышишь? Я пришёл!
— Хватит, Георгий, — положил на плечо руку папа. — Ну что ты, в самом деле. Успокойся.
— Сам успокойся! — отмахнулся мальчик. — Откройте немедленно, мерзавцы!
— Не надо, Гошка, — поддержала папу Юля. — Не доставляй им удовольствия. Стоят уже, глазеют.
За окном, действительно, собралась целая делегация. К Старшему присоединились ещё двое: такой же, как под копирку, длинноволосый мужчина и высокая, статная женщина с неестественно правильными и холодными чертами лица. Рядом взирал на мальчика неподвижный, как статуя, дядя Олег.
— Что смотрите? — зло спросил Гоша. — Палачи. Фашисты!
Ни один мускул не дрогнул на лице Старших. Спустя мгновение тот, кого Гоша по привычке звал «Степаном», протянул руку к стене.
— Ты меня слышишь, Гоша? — полился с потолка убаюкивающе спокойный голос. — Как твоё самочувствие? Как Юля? Если вы голодны, вам доставят всё необходимое. Только скажите.
— Вы серьёзно? — усмехнулся мальчик. — Думаете, я поверю в этот спектакль?
— Почему бы и нет? — улыбнулся в ответ Старший. И те двое, что были с ним, тоже заулыбались. — Я же говорил, мы не враги. Просто ты превратно трактуешь ситуацию.
— А как ещё её трактовать? — ощерился Гоша. — Схватили, обыскали и в клетку посадили. Ещё экскурсии начните водить!
— Мне жаль, что ты так смотришь на вещи, — с неподдельной грустью вздохнул Старший. — Но пойми и нас. Тысячи лет мы защищали человечество, растили его, помогали развиваться. Кому, как не вам, должны мы передать накопленное знание? Пока ещё Земля не готова. К примеру, вам надо научиться жить в мире, как всегда жили мы. Требуется время, но его как раз и нет. Появление «гоблинов» спутало все карты. Если мы не разгадаем замысел захватчиков, Солнечная система отойдёт к ним. Не будет больше ни Старших, ни людей.
Гоша бросил взгляд на дядю Олега. Неужели он верит в эту чушь? Но тот лишь преданно взирал на Старшего. Вслушиваясь в каждое слово.
«Он и правда загипнотизированный, — пронеслось в голове. — Ничего не видит и не слышит. Что они с ним сделали?»
— К огромному сожалению, — продолжал Старший, — мы не можем дешифровать мысли существа без твоей помощи. Мы надеялись, что нам не придётся вмешивать вас в происходящее. Увы, всё вышло иначе. Не забывай: вернувшись, вы выбрали свою судьбу, иначе бы вас не тронули. Конечно, вы не планировали попадать в плен. Но это — цена упорства.
— Складно говорите, — ехидно ухмыльнулся Гоша. — Будто не знаете, что я не мог поступить иначе. Что не мог предать друга, пусть вам очень этого и хотелось! Это вас Номос научил речи толкать? А до этого вы тенями были и кубики таскали?
Старшие переглянулись. Дёрнувшись, дядя Олег удивлённо воззрился на мальчика, будто видел его впервые.
— Я не понимаю, о чём ты говоришь, — медленно промолвил «Степан». — Я не знаю ни о каком Городе. И про кристалл под названием Номос слышу впервые.
— А откуда вы знаете, что это кристалл? — вскинулся Гоша, вспомнив, как в детективах допрашивают преступников. — Я такого не говорил.
— Конечно, говорил, — замешкался Старший.
— Неправда. — Гоша вцепился в сказанное, как бульдог. — Не говорил. Вы знаете про Город и отражения. Что это за место? Зачем вы Юльку туда засунули?
— Мы проведём серию тестов, — поменял тему Старший, касаясь плеча очнувшегося было дяди Олега. — Вас поместят в искусственную кому. Это безболезненно и практически безопасно. Мне жаль прибегать к подобным мерам, но на кону безопасность человечества.
— И ваша, кстати, тоже, — заметил Гоша.
— Но позвольте, — вмешался папа. — Что ещё за тесты? Я не даю согласия!
— Оно не требуется, Алексей Семёнович. — В голосе Старшего лязгнул металл. — Речь об общем благе, что вы, как военный, должны понимать. И потом, мы будем крайне осторожны.
— Плевать им на нас, — крикнул Гоша. — Не слушай! Им Хнупа нужно расколоть, чтобы понять, как вырваться из Солнечной системы. И неправда, что вы бы нас не трогали! — с ненавистью уставился он на Старшего. — Тронули бы, ещё как. Вы, когда Хнупа похищали, ни перед чем не остановились.
— Мы предоставили тебе выбор, — повысил голос Старший. — Ты сам решил.
— А в голову ко мне ты тоже с разрешения залез? — парировал Гоша. — Там, на корабле, чтобы меня в нужную сторону подтолкнуть? Правильно Юлька говорит — вертите вы людьми, как хотите. Полигон для вас — театр марионеток.
— Полигон — не марионетка. — Старший сжал плечо дяди Олега. — Полигон выполняет свой долг, как и мы. Впрочем, не вижу смысла спорить. Лабораторию уже готовят, а пока мы вас оставим, чтобы дать возможность всё обсудить. До свидания, Гоша и Юля. До свидания, Алексей Семёнович.
— Всего хорошего, — не отрываясь от Старшего, кивнул папа. Снова жалко пытаясь улыбнуться.
***
Они остались одни, не считая безмолвно снующего за окном персонала. Снаружи не доносилось ни звука, и в камере повисла тяжёлая, безнадёжная тишина.
— Дела-а, — выдохнул папа осматриваясь. Подойдя к ростовому окну, он задумчиво постучал по нему ногтем. — Надо же, щели не видно. А ведь было две створки, я помню.
— Какие створки, пап? — простонал Гоша. — Ты хоть понимаешь, что они с нами сделают?
— Тише, тише, — подойдя, папа опустился на корточки, неуклюже приобняв детей. — Всё хорошо, не волнуйтесь. Мы что-нибудь придумаем. Как твои часы, идут?
— Идут, — фыркнул мальчик, всем видом демонстрируя осуждение. — Спасибо, хоть их не отдал.
— Ну что ты, право слово, — забормотал папа. — Они всё равно бы забрали, силой. А так оставили.
Он бережно погладил циферблат, словно самую драгоценную вещь на свете.
— Ну а ты что раскисла? — обратился он к Юле.
— Мне страшно, Алексей Семёнович, — прошептала Юлька и, тихонько заплакав, уткнулась в папин свитер.
— Тихо, тихо — забормотал папа, гладя её по голове. — Всё образумится, вот увидишь.
— Ничего не образумится! — Гоша вскочил. — Нас отсюда не выпустят! Что с мамой будет, подумал? Бежать надо!
— Что ты такое говоришь? — испугался папа. — Как мы можем бежать, когда вокруг столько охраны? Нам не выбраться просто так.
— Значит, не просто так, — топнул ногой Гоша. — Значит, по-хитрому! Придумать что-то, сигнал подать.
— Мы не можем подать сигнал, — тихо ответил папа. — Тут столько систем слежения. Придётся…
— Что? Что придётся? — не веря ушам, переспросил Гоша. — На заклание идти, как бараны? Я думал, ты… А ты… просто кабинетный вояка!
— Не надо, не ссорьтесь, — утирая набухшие глаза, попросила Юля. — Никому этим не поможешь.
— Опять втравил тебя невесть во что, — сердито бросил Гоша. — Зачем только со мной пошла? Сидела бы сейчас дома.
— Смешной ты, — грустно улыбнулась Юля. — Разве ЭТИ оставят в покое? Сам же говорил: они, когда надо, ни перед чем не остановятся. Я знала, что рискую, но сделала выбор. Ты Хнупа не мог бросить, а я — тебя.
«Сделала выбор». Где-то он это слышал. Там, в Посёлке, от обратившейся тенью Феи. А что будет с ними? Тоже превратят в бесплотных рабов погребённого в бескрайней пустыне Города?
Раздался зуммер, прозрачные створки бесшумно распахнулись. Внутрь зашёл дядя Олег, следом — два врача в костюмах биозащиты. Снаружи встала на изготовку пара закованных в броню солдат.
— Мы готовы, — бросил дядя Олег, избегая смотреть пленникам в глаза. Происходящее явно давалось ему нелегко. — Гоша и Юля — за мной.
— Подождите, — с трудом поднялся папа. — Куда вы их ведёте?
— Тебе уже объяснили, — процедил дядя Олег, делая знак солдатам. — Не волнуйся, постараемся, чтобы всё прошло нормально.
— Да вы что… — по-бабьи всплеснул руками папа. — Вы серьёзно? Я не позволю!
Запнувшись и схватившись за грудь, он принялся медленно оседать, ловя ртом воздух.
— Папа, ты что? — рванулся к нему Гоша, но один из врачей опередил его.
— Тахикардия, — отрывисто сообщил он, пощупав запястье. — Похоже на сердечный приступ.
— Носилки, быстро! — рявкнул, теряя самообладание, дядя Олег. — И в лазарет! Если он умрёт, про подключение пацана можно забыть!
Внутрь бесшумно впорхнула летающая платформа. Споро погрузив на неё больного, процессия покинула камеру. Створки сомкнулись. Гоша и Юля остались одни.
***
— И что теперь делать? — спросил Гоша, обращаясь сам не зная, к кому. — Папа…
Он обессиленно сполз по стене, уткнувшись лицом в коленки. В проклятой камере не нашлось даже стула, но сейчас это было кстати. Никого и ничего не хотелось видеть, даже Юльку. Ни о чём не хотелось больше знать.
— Что же нам делать? — повторил он в спасительную темноту. На ум ничего не шло. Поединок со Старшим высосал остатки сил, в душу вползла серая, беспросветная тоска.
Присев рядышком, Юлька тихонько прижалась к нему. Больше всего на свете он боялся её слов, но Юлька молчала. И больше не плакала.
— Нужно отсюда вырваться, — сказал Гоша словно в тумане. Будто не он говорил, а кто-то другой. Старый Гоша, ещё не сломленный и не растоптанный.
— Эх, Гошка. — Юлька прижалась сильнее, и он почувствовал, что она тихонечко дрожит. — Никуда мы не сбежим. Правильно твой папа сказал.
— «Мой папа, мой папа», — горько передразнил Гоша. — Чем он нам вообще помог? Когда нас взяли, я думал, со стыда сквозь землю провалюсь. Трус он, и больше ничего.
— Так нельзя, — строго посмотрела Юля. — Он очень переживал. Договориться пытался, нас, как мог, успокаивал.
— Это я виноват, — отвернулся в угол Гоша. — Это из-за меня…
— На колу мочало, начинай сначала, — вздохнула Юля. — Нет тут твоей вины, понял? Ты и так, всё что мог, сделал. Побереги силы.
— Зачем? — отмахнулся Гоша. — Кому они нужны, эти силы?
От неожиданной догадки он замер. В жуткой ситуации остался один, но значительный плюс: можно не беречь себя. Ему нужен крух, пусть и в самый последний раз. Любой ценой нужен, ведь впереди — полный мрак.
— Я попробую нас вытащить, — оглянувшись, зашептал он. — Хотя бы тебя.
— Что ты задумал? — прищурилась девочка. — Опять геройствовать собрался?
— Нет, — замотал головой Гоша. — Я открою разлом, как в Телепино. Попытаюсь. Если удастся, беги к папе и поднимай всех на уши. Приедете с полицией, с телевидением, покажете, что тут творится. На твоего папу можно положиться?
— Можно, — щекотно зашептала в ответ Юля. — У него друзья в мэрии, и ещё много где. Он всё перевернёт. Гошка, а как же…
— Никак, — перебил он. — Получится — вытащишь нас с Хнупом. А не получится… значит, не получится. И расскажи папе про дядю Олега. Пусть его найдёт и поквитается.
Последнее, конечно, было невыполнимо. Но очень хотелось верить, что даже на всемогущий Полигон найдётся управа.
— Я передам, — с надеждой кивнула Юлька. — Мы обязательно придём, слышишь? Но ты всё же попробуй, вдруг получится вдвоём.
Закрыв глаза, Гоша мерно задышал, пытаясь сосредоточиться. Вдох-выдох, вдох-выдох. Как тогда, в Городе, перед поединком с Отражением.
Надо представить пространство в виде чего-то плотного. Гоша напрягся, вызывая в памяти Телепинскую трещину. Что-то такое он увидел тогда. Что-то такое понял.
В висках застучало, темя откликнулось неприятной, режущей болью. Кристаллик, что раньше виделся так отчётливо, подёрнулся пеленой и, моргнув, исчез. Не желая сдаваться, Гоша напрягся. Один раз, ещё хотя бы один раз…
По подбородку потекло, на запястье капнуло тёплым.
— У тебя кровь, — ахнула Юля. — Из носа.
Открыв глаза, Гоша утёрся и запрокинул голову. Подумав, провёл окровавленной ладонью по идеально белой стене, оставив широкую красную полосу. Пусть дядя Олег полюбуется. Пусть вспомнит, ЧТО сделал с беззащитными детьми во имя интересов планеты.
— Ты в порядке? — заботливо уточнила Юля, достав из кармашка салфетку. — Держи. Хорошо, хоть не отобрали.
Кое-как вытершись, Гоша мрачно замолчал. Нет больше круха, и нет супер-Гоши, лихо стреляющего лазерами из глаз. Неужели это всё? Неужели конец?
— Го-оша, — раздался в сознании голос истязаемого Хнупа. — Не надо, Го-оша… Крух не надо… Устал… Опасно…
***
— Хнуп! — вскинулся Гоша. — Как же я про тебя забыл? Помоги мне! Очень надо, понимаешь? Попробуем прорваться, вместе.
— Нельзя, — казалось, Хнуп держится из последних сил. — Ты устал. Слабый. Можешь смереть… погинуть… погибнуть. Совсем.
— Ну и что? — запальчиво возразил Гоша. — Всё лучше, чем под пытками. Мне папа про партизан рассказывал, как они до последнего дрались, чтобы врагу в лапы не попасть.
— Умирать плохо, — возразил Хнуп. — Надо жить. Тебе, Юле. Обязательно. Я сдамся. Расскажу. Вас выпустят.
— Не смей, слышишь? — ужаснулся Гоша. — Не смей ничего рассказывать. И нас не отпустят, и вас погубят!
— Что же… делать? — с тихим отчаянием спросил гоблин. — Вам нельзя… погибать.
— Помоги вырваться отсюда, Хнуп, — попросил Гоша. — Вместе мы сможем. Я знаю.
— Плохо, опасно, — прошептал Хнуп. — Ты всё растратил… Чтобы спасти…
— Не всё! — с горячностью возразил Гоша. — А даже если всё — то пусть. Юльку надо вытащить, понял? И нечего меня жалеть!
— Всегда надо жалеть, — пожурил Хнуп. — Всех. Даже Полигон.
— Если не поможешь, я сделаю это сам, — разозлился Гоша. — Сделаю — или умру. И это будет на твоей совести!
— Не надо, Го-оша, — взмолился гоблин. — Не надо умирать. Я помогу. Давай вместе.
С готовностью закрыв глаза, Гоша откинулся спиной на стенку.
— Я иду, — услышал он Хнупа и напрягся, из последних сил пытаясь сконцентрироваться. Что-то доброе коснулось его, словно подул тёплый, летний ветерок. Такое уже случалось, Гоша точно помнил. Но где?
— Я готов, — объявил Хнуп, кряхтя от боли. — Можешь идти. Не бойся.
Решение пришло в доли секунды. Нельзя бросать гоблина. Нельзя — и точка!
— Прости, Юлька. Я быстро, — прошептал, не открывая глаз, мальчик, усилием воли проваливаясь в знакомый тёмный туннель.
***
В лицо ударило ветром, ноздри защекотало горячим, сухим песком. Открыв глаза, Гоша огляделся. Он стоял на крыше. Той самой, где сошёлся с не-Юлей в смертельной схватке.
— Дворец там, — шепнуло Отражение.
— Вернулся? — поприветствовал спутника Гоша. — Давненько тебя не слышно.
— Ты и сам неплохо справлялся, — последовал ответ. — И потом, мы почти сроднились. Я — твоя часть, помнишь?
— Помню. А здесь чего разговорился?
— Это не я, это ты, — вздохнул не-Гоша. — Этот мир — моя родина, вот ты про меня и вспомнил.
— И что посоветуешь? — решил не тратить времени мальчик.
— Лежит тебе, яхонтовый, дорога да-альняя, — голосом старой гадалки проскрипело Отражение. — Прямиком во Дворец, что отсюда прекрасно виднеется.
— Это я понял, — отмахнулся Гоша. — Ещё что-то знаешь? Может, там есть чёрный ход?
— Никакого хода там нет, — отрезал двойник. — А если бы и был, Номос ждал бы нас именно там. Не забывай, что я — твой слепок. И ход твоих мыслей кристалл изучил неплохо.
— Что же делать? — приуныл Гоша. — Что посоветуешь?
— Идти напролом, — подумав, сообщило Отражение. — Этого он точно не предусмотрел.
— Напролом? — задумался Гоша. — Можно и напролом. Я тогда ему неплохо врезал.
— Врезать-то врезал, только не забывай, чем всё кончилось, — остудило его Отражение. — Номос не будет драться, просто выкинет вон.
— Тебя не поймёшь, — рассердился мальчик. — То «напролом», то «не забывай». Хватит ребусами говорить!
— Никаких ребусов, — не-Гоша был сама невозмутимость. — Нужно подобраться незамеченными, через главные ворота. А уже там…
— И что помешает «там» выкинуть меня из Города? — уточнил Гоша. — Во Дворце меня даже искать не надо.
— Хнуп помешает, — объяснило Отражение. — Если получится за него ухватиться. Тогда у Номоса не останется выбора. Выкинув одного, он выкинет и другого.
— Как же я за него ухвачусь? — удивился Гоша. — Руками?
— Может, и руками, — задумчиво протянул не-Гоша. — Точно сказать сложно. Не забывай, этот мир сильно отличается от твоего. Тут другие законы.
— Хорошенький план, — присвистнул Гоша. — «Через главные ворота», «ухватиться»…
— Имеются другие предложения? — холодно уточнило Отражение. — Нет? Я так и думал.
— Будь что будет, — тряхнул головой мальчик. — Замаскироваться поможешь?
— Само собой, — успокоил двойник. — Приготовься. Сейчас будет немножечко больно.
***
Насчёт «немножечко» он приврал. Больно было множечко, даже очень. Казалось, в теле не осталось ни одной целой кости. Да и тела тоже не осталось.
— Готово, — хмыкнул двойник. — Не отличишь. Дал бы тебе зеркало, да нет тут зеркал.
— Не надо, — проворчал Гоша, воспарив на пару метров. — Ну и гадость!
— Гадость — не гадость, а я так жил, и долго, — обиделось Отражение. — Скажите, какая неженка.
— Прости, — примирительно сказал Гоша, поднимаясь повыше. — Тенью я ещё не был.
— Держишься естественно, — ободрил двойник. — И даже не прозрачный. Ну, что встал? Лети давай!
Свернувшись в точку, Гоша рванулся вверх. Туда, где в багрово–рыжем небе шевелилась воздушная «трасса».
— Постой, — спохватился он. — А кубик?
— С кубиком не задалось, — вздохнул не-Гоша. — Но ты не бойся, иногда они исчезают без следа, и приходится возвращаться за новым. У меня такое бывало.
Присмотревшись, Гоша успокоился. Небольшая часть теней действительно летела налегке.
— А Номос меня не узнает? — уточнил он. — Точнее, тебя? Ты ведь мой облик с себя лепил?
— С себя, да не с себя, — объяснило Отражение. — Внёс, так сказать, творческие поправки. Не должен узнать, он так пристально за всеми не следит. Зачем, если единственный выход из Города — это он сам? Если мимо не проскочишь?
— Ты же говорил, что всегда был с ним на связи. А с тенями разве не так?
— Не путай божий дар с яичницей, — самодовольно возразил не-Гоша. — Отражения у Номоса на особом счету. А как ты хотел, если у нас такие возможности? Что, если мы взбунтуемся?
— Так ты и взбунтовался, — напомнил Гоша. — Когда проиграл, помнишь?
— Во-первых, он меня обманул, — чувствовалось, что Отражению нелегко вспоминать прошлое. — А во-вторых, отключившись, позволил мне слиться с тобой. И понять, кто настоящий злодей.
Успокоившись, Гоша прибавил скорости. Дворец быстро приближался. Как и зависший над центральным шпилем, несущий свою вечную вахту Номос.
***
Ворота он пересёк на удивление легко. Похоже, кристалл действительно не отслеживал всех посетителей.
— Сейчас направо, а потом всё время прямо, — подсказывало Отражение. — Там будет огромный зал без крыши. Да что я объясняю, сам всё увидишь.
Последовав за тенями в расположенный в центре дворца зал, Гоша поражённо замер. Колоссальных размеров помещение было поделено пополам высоченной стеной из каменных кубов. Мельтешащие повсюду тени выдёргивали их в произвольном порядке, даже из самых нижних рядов, но стена не шаталась и не падала. Образовавшиеся пустоты мгновенно подсвечивались яркими, выпущенными кристаллом лучами, тут же заполняясь вновь. Всё это походило на весёлую игру. Будто котята играют с зайчиками от лазерной указки.
— Номос постоянно создаёт новые, — нашёптывал не-Гоша. — Зачем — не спрашивай. А вот там, обрати внимание, ему возвращают добычу.
Тысячи мерцающих, выпущенных тенями кирпичиков медленно поднимались к ненасытному кристаллу. Коснувшись блестящей поверхности, они исчезали в тусклой вспышке.
— Всё никак не наестся, — с ненавистью отметило Отражение. — Вкусно, поди.
Но Гоше не показалось, что Номосу вкусно. Скорее, полезно, и то не сильно.
— Теперь начинается самое трудное, — предупредил двойник. — Хнуп должен быть рядом, всё самое важное кристалл хранит во Дворце.
— Может быть, там? — Гоша кивнул на бьющий из нижней грани Номоса пучок энергии, исчезающей где-то за стеной.
— Не исключено, — согласился не-Гоша. — А может, и нет.
— Есть другие предложения? — не удержавшись, передразнил его Гоша.
— Нет, — вздохнул двойник. — Я никогда не бывал на той стороне. Стена — это всё, что я видел. Хватаешь груз — и летишь мучиться.
— Тогда вперёд, — сказал Гоша. — Чего рассусоливать? Перемахнём через стену и тут же вниз.
— Погоди, — задумалось Отражение. — Поверху опасно, Номос может перехватить. Лети-ка ты лучше вниз.
Спустившись почти до пола, Гоша замер, ожидая дальнейших указаний. Но план Отражения был прост.
— Вперёд! — рявкнуло оно, когда гнездо напротив освободилось. — Быстрее!
Сорвавшись с места, Гоша успел проскочить, прежде чем Номос заполнил прореху. Стена осталась позади. Взору предстала вторая половина зала, стены и пол которой были испещрены дверями и дверками.
— Р-р-о-м-м! — грохнуло сверху.
— Туда! — скомандовал не-Гоша, указывая на небольшую железную дверь, подсвеченную тёмным лучом воли Номоса. — Живей!
Отчаянно петляя, Гоша вихрем пересёк зал и нырнул в причудливо изгибающийся проход.
— Р-р-о-м-м! — не на шутку разозлился кристалл.
— Не бойся, он сюда не пролезет, — нервно хохотнул двойник. — Придётся сбросить пару сотен тонн.
Гоша не слушал, сосредоточенно следя за меняющимся рельефом. Правее, левее, теперь чуть ниже. Интересно, тени чувствуют боль, врезавшись в стену? Не хотелось бы узнать.
Туннель оборвался, и Гоша оказался в тюремной камере. В том, что это именно камера, сомневаться не приходилось. Мрачные стены из чёрного обшарпанного кирпича. Маленькое, невесть куда ведущее зарешеченное оконце на потолке. И…
— Хнуп! — выдохнул он, увидев закованного в тёмную энергию гоблина.
Недолго думая, Гоша рванулся вперёд, чтобы освободить и спасти…
— Нельзя, — равнодушно отрезала темнота, и что-то тяжёлое ударило так, что Гоша отлетел к дальней стене.
Кряхтя и обретая прежнюю форму, он поднялся, пытаясь разглядеть врага. В круг мерцающего, неверного света шагнул кто-то большой и тяжёлый.
— Тысячеликий, — ахнул двойник, хватаясь за несуществующую голову. — Откуда он здесь?
***
Тысячеликий был огромен и страшен. Тёмные ботинки на толстой подошве. Грязный, заляпанный комбинезон из джинсовой ткани. Лицо отсутствовало, вместо него — серая, перемежающаяся разноцветными всполохами дымка.
— Слушай внимательно, — зачастил не-Гоша. — Его нельзя победить. Нужно отступать, немедленно. Иначе сгинем вместе с Хнупом.
Словно в ответ за спиной гулко лязгнуло. Затравленно обернувшись, Гоша увидел, что спасительный выход запечатан железной створкой. Бежать было некуда.
— Анализ, — пристально глядя на врага, по-военному бросил он. — Всё, что знаешь. Быстро!
— Мало что знаю, — откликнулся двойник. — Он подстраивается. Изучает образ действия и мысли. Похоже на нас, но лучше. И рано или поздно…
— Как его обмануть? — перебил Гоша. — Должны быть слабые стороны.
— Их нет! — разволновалось Отражение. Гоша не видел его таким. — Я же говорю, он анализирует и подстраивается. На каждый твой ход у него найдётся свой.
— Значит, пути назад нет, — прошептал Гоша. — Отсюда — только вперёд!
Закричав, он рванулся на врага, обманным движением пытаясь прорваться к Хнупу.
— Нельзя, — прогудел Тысячеликий, обрушивая новый удар. Увернувшись от пудового кулака, Гоша откатился и вскочил, с ненавистью глядя на перегородившего путь тюремщика.
Тысячеликий изменился: из призрачной дымки проступили смутные очертания лица. Враг стоял спокойно, не торопясь атаковать. Казалось, он получает удовольствие от происходящего.
— Хнуп, помоги! — заорал Гоша. — Один я не справлюсь.
— Нельзя, — повторил тюремщик, выстреливая в гоблина тёмным лучом. Издав болезненный вздох, Хнуп упал на четвереньки. Ему было совсем худо.
— Отпусти его, гад! — крикнул Гоша.
— Нельзя, — спокойно донеслось в ответ.
— Хочешь драться — дерись, — шепнул не-Гоша. — Как в последний раз. Покажи этому уроду, чего стоишь.
Чувствуя, как из носа снова закапало, Гоша взмыл в воздух, превращаясь в супергероя. Издав полный боли и ненависти вопль, он ринулся к Хнупу, пытаясь обойти Тысячеликого.
— Нельзя. — Подумав, Тысячеликий взмыл в воздух, хватая и швыряя Гошу вниз, точно тряпку. Призрачное лицо дополнилось новыми деталями. Гоша с ужасом узнал в нём себя.
И всё же тюремщик просчитался. Кувыркаясь и падая, Гоша умудрился на мгновение прикоснуться к Хнупу, почувствовав небольшой прилив сил. Гоблин делился тем немногим, что у него осталось. Но и этого было достаточно.
— Юлька, — выдохнул Гоша, вспоминая, как спасал подругу. — Ну конечно.
Сосредоточившись, он вызвал в памяти семимерную головоломку Юлькиного сознания. Убрал, обнулил все детали. Нанёс, разложил по полочкам Тысячеликого, рассматривая алгоритм его действий по семи осям.
— Так значит, да? — прошептал он. — Хитро же ты устроен.
Воспарив над полом, он снова ринулся в бой.
— Нель… — осёкся Тысячеликий, пропустив сильный удар.
— …зя-я, — простонал он, оседая на каменные плиты. Исказившись, его «лицо» пошло полосами. Словно испорченный старый телевизор.
— Что, проанализировал? — усмехнулся Гоша. — Я тебе покажу — «нельзя»!
Нырнув под локоть Тысячеликого, он провёл серию страшных ударов. Охнув, отлетел в сторону, пропустив болезненный тычок под рёбра. Потерев бок, Гоша нанёс на график новые вводные и снова ринулся в бой.
Тысячеликий больше не игрался: он сражался в полную силу. Пару раз ему удалось обхитрить Гошу, но тот упорно выворачивался из-под страшных, добивающих ударов. Несмотря на боль, он чувствовал удовлетворение. Головоломка пульсировала, насыщаясь новыми деталями.
Враг становился всё более предсказуемым. Его сознание натужно пузырилось, безуспешно перебирая всё новые приёмы. Он отчаянно пытался просчитать Гошу, не понимая, что сам стал частью чужой игры. Тысячеликий был чертовски сложен, но и он не мог тягаться с дарованной гоблинами силой концентрации.
— Го-оша, — удивлённо простонал Хнуп. — Как у тебя… получается?
— Не знаю, — радостно выкрикнул мальчик. — Как-то получается!
Проведя обманный манёвр, он ударил из глаз испепеляющими лучами. Отступив, задымившийся Тысячеликий с грохотом рухнул на пол.
— Хнуп! — Гоша разорвал призрачные путы. — Бежим!
— Сейчас… сей-час… — комично закивал Хнуп, с грустью оглядывая истерзанную курточку. — Я готов. Да-вай!
Бережно взяв его за лапку, Гоша распахнул портал. Из Города, через базу Полигона — сразу на волю!
— Гошка, это ты? — выглянула через прореху Юлька. — И там, и здесь?
— Долго объяснять, — перебил он. — Расслабься и не бойся. Прыгаем!
— Нельзя, — из последних сил прохрипел Тысячеликий, метнув в спину тёмную молнию. — Нель… зя-а…
Сбитый на лету предательским ударом, Гоша ухнул в тартарары. Рядом, крича и кувыркаясь, неслись Юля и Хнуп.
Падение, удар обо что-то жёсткое и металлическое. Застонав, Гоша открыл глаза. Где он?
— Внимание, побег из сектора Ц-7. — Приятный женский голос, в своё время поведавший о Седьмой площадке, звучал, казалось, отовсюду. — Внимание, побег из сектора… Внимание…
Гоша вскочил, судорожно оглядывая ряды опирающихся на мощные шасси треугольников. Удар Тысячеликого сбил с пути, закинув в тот самый, увиденный во время спуска ангар!
— Вы что здесь делаете? — кинулся наперерез механик в запачканном, как у Хнупа, комбинезоне. — А ну, стоять!
Кое-как подняв Хнупа, они попытались скрыться. Не тут-то было. Вокруг быстро стягивалось кольцо поднятого по тревоге персонала.
— Всё, — констатировал Гоша, поднимая руки. — Отбегались.
Он грустно улыбнулся, услышав размеренное лязганье металлических подошв. Вбежав, шеренга солдат рассредоточилась по ангару, беря на мушку. Сопротивляться было бессмысленно. Номос победил.
***
В камере их ждал вернувшийся из лазарета папа.
— Что с тобой? — охнул он, бросившись к сыну. — У тебя кровь!
— Отстань, — скривился Гоша, опускаясь на пол. Сил говорить больше не было.
Собраться с мыслями ему не дали. Створки бесшумно разъехались, пропуская дядю Олега и Старшего. Небольшая свита солдат и врачей осталась снаружи.
— Ну ты даёшь. — Дядя Олег удивлённо оглядел Гошу. — Я тебя недооценивал.
— Тут нет вашей вины, — скромно вмешался Старший. — Скорее, она лежит на нас. Мы подозревали о его способностях. И не подстраховались.
— Да, да, конечно, — отмахнулся Гоша. — Подозревали, но не хотели трогать, ибо гуманисты. Смените пластинку, уважаемый. Тошно слушать.
— Ты бы повежливее, — нахмурился дядя Олег, но Старший остановил его жестом.
— Пойдём, — мягко позвал он. — Время пришло.
— То есть как — пойдём? — вскинулся папа. — Я не позволю!
Кряхтя, он поднялся, загородив дорогу.
— Уйди, — поморщился дядя Олег, отодвигая его плечом. — Опять за сердце схватишься, симулянт? Тюфяк ты, вояка кабинетный. Правильно Георгий тебя окрестил.
— Не смейте так разговаривать, — задохнулся от возмущения папа, но дядя Олег не обратил на него никакого внимания.
— Пошли, не растягивай удовольствие. Ну! — прикрикнул он, рывком ставя Гошу на ноги.
— С детьми воевать ты смелый, — выдавил, бледнея, папа, шагнув к дяде Олегу. — Трус!
Жутко усмехнувшись, дядя Олег вытащил из кобуры грозного вида пистолет. Папа замер. Гоша затаил дыхание от страха.
Звенящую тишину разорвал протяжный далёкий грохот. Потолок затрясся, коридор замигал красным. Чуть помедлив, истошно взвыла сирена.
— Статус, — произнёс в воротник дядя Олег. — Понял. Протокол 1-6, атака на объект, — крикнул он ждущим снаружи солдатам. — Вы — к главному входу. Мы разберёмся.
Козырнув, бронированные исчезли.
— Твоих рук дело? — Повернувшись к Гоше, дядя Олег недобро прищурился.
— Моих, — коротко бросил тюфяк–папа, молниеносно перехватывая его руку. Послышался хруст, дядя Олег вскрикнул. Продолжая выкручивать кисть, папа направил ствол на Старшего и плавно нажал на спуск чужим, все ещё лежащим на крючке пальцем.
В воздухе свистнуло, в груди Старшего образовалось несколько дырочек. Зашипев, тот закурился фонтанчиками, растворяясь в облако частиц. Что-то безобразное проглянуло сквозь него. Отвратительное и чужое.
Снаружи снова грохнуло, уже ближе. Вытянувшись в струнку, облако молнией рванулось к выходу и исчезло. Воспользовавшись моментом, дядя Олег хитрым приёмом освободился из захвата.
— Ты… — с ненавистью выдохнул он, бросаясь на папу. Забыв обо всём на свете, Гоша наблюдал за поединком.
В отличие от дяди Олега, папа дрался коряво и словно неправильно, сбивая и гася таранные удары смазанными, нечёткими движениями.
— Ф-фух, — выдохнул дядя Олег, пропустив болезненный удар по рёбрам. — Да я тебя…
Он недоговорил. Коротко хыкнув, папа впечатал ему в грудь основание ладони. Сложившись пополам, дядя Олег осел на пол.
— ВДВ? — уточнил папа, опускаясь на корточки перед поверженным врагом. — Так бульдозером прёшь, любо-дорого смотреть.
— ВДВ, ВДВ, — прокряхтел дядя Олег. — А вот ты кто?
— Я-то? — шмыгнув носом, папа по-мальчишески улыбнулся. — Просто добрая душа… из спецназа ГРУ ГеШа.