Глава 7 — Мальчик и Город
Гоша летел невесть куда по тёмному узкому тоннелю. Сердце забилось, к горлу подступило. Казалось, что проваливаешься в отвесный колодец, едва не обдирая бока о шершавые стенки. Он попытался закричать, но тут же оборвал себя. Страшно? Терпи, Юльке страшнее. И Хнупу — тоже! Если там, впереди, и вправду есть возможность помочь друзьям — он ей воспользуется. Чего бы это ни стоило!
Спуск оборвался, в глаза ударило ярко-оранжевым. Зажмурившись и сгруппировавшись, Гоша приготовился к падению, но внезапно понял, что стоит на земле. Это было настолько неожиданно, что мальчик инстинктивно присел.
Запрокинув голову, он поискал глазами туннель, но ничего не обнаружил. Вверху разливалось багровое, перечёркнутое тёмными облаками небо. Сквозь пыльное марево проглядывало тусклое светило. Присмотревшись, Гоша заметил летящие ровным строем точки, похожие на ворон.
Порыв ветра швырнул в лицо горсть остренького песка. Закашлявшись и отплёвываясь, Гоша отступил на несколько шагов и уткнулся спиной в твёрдое и шершавое. Быстро обернувшись, он обомлел. Над головой нависал настоящий небоскрёб, высотой этажей в тридцать, не меньше. Огромное строение было нежилым — стены обшарпаны, расположенные вразнобой окна выбиты. Внутри — ни огонька. И вообще ничего.
Откуда он здесь взялся? Кто его построил? Ища вход, Гоша обошёл небоскрёб по периметру, но тут поджидала очередная странность. Входа не было! За каждым углом тянулась всё та же серая стена. До окон первого этажа не достать — слишком высоко, на уровне третьего этажа обычных домов. И это, пожалуй, странность номер два. Влетают в них жильцы, что ли?
Небоскрёб был не один, был — одним из многих, расположенных аккуратным кварталом. Осторожно разведав окрестности, Гоша убедился, что другие здания так же заброшены — выбитые окна и ни души. Хорошо это или плохо, пока неясно. Но помочь Юльке с Хнупом, шарясь по заброшенному жилфонду, не получится.
Всё в окружающем пейзаже было неправильным. Бог с ними, с домами и расположенными не пойми как, разнокалиберными окнами. Но где, скажите на милость, дороги, школы, магазины и прочая городская инфраструктура? Занесло песком? Возможно, но не всё же! Главное, кто вообще так строит? Налепили однотипных башен, даже табличек не повесили. А может, и были они, да сдуло ветром и погребло в барханах? Правда, с такой «клонированной» архитектурой никакие таблички не помогут.
Гоша недоумевал. Что здесь стряслось? Ядерная война? Но дома целёхоньки, и нет ни воронок, ни кратеров. Может, население ушло, спасаясь от засухи? Но современная цивилизация — не майя и не ацтеки. Это те города бросали и в леса от недорода спасались. У нынешнего человечества возможности другие.
Ничего не придумав, он вскарабкался на подвернувшийся бархан и осмотрелся. Дома и кварталы, одинаковые словно две капли воды. Багровое небо, море песка. Ни людей, ни машин не видно. Да где же они? Как вообще здесь жили?
«Р-ро-м-м», — донёсся низкий, пробравший до костей рокот. От неожиданности Гоша дёрнулся. Что ещё за фокусы?
Внимание привлекли птицы. Немного разлетевшись, шеренга точек быстро собралась и рванулась к неведомой цели с удвоенной скоростью. Ей навстречу бесконечным пунктиром тянулась другая. Словно на оживлённой воздушной трассе.
Птицы? Но те летают клиньями, а не дорожками, словно муравьи. Впрочем, гадать на кофейной гуще смысла нет. Нужно подняться повыше и осмотреться.
***
Легко сказать «подняться», когда в домах нет подъездной двери! Подивившись странному архитектурному решению, Гоша принялся методично обшаривать местность. Для начала стоит поискать обрушившиеся стены, типичные для заброшенных городов. Если действовать осторожно, то внутрь удастся пробраться по груде обломков.
Обрушившихся стен он не нашёл и вообще никакого мусора не обнаружил. Дома, как на грех, стояли целёхонькие, без трещин и прочих признаков разрушения. Казалось, небоскрёбы строили на века. И грозил им разве что скапливающийся повсюду песок.
В голове щёлкнуло. Песок! Нужно обойти квартал с подветренной стороны.
Гошины старания увенчались успехом. У одного из небоскрёбов намело высокий бархан, ведущий к небольшому окошку. Очередная загадка багрового мира. Почему, правда, дома не замело песком по крышу? Его же не убирают.
Решив не забивать голову, он вскарабкался по склону и осторожно заглянул внутрь. Помещение не отличалось от обычной московской квартиры, если не считать того факта, что стол стоял на потолке, а на стене, чуть ниже, угнездился перевёрнутый горизонтально шкаф. Напротив — покосившаяся приоткрытая дверь. Щуря глаза, Гоша осмотрел комнату ещё раз. На секунду показалось, что та подёрнулась и поменяла очертания, преобразившись в нечто многогранное и чужое. Дверь тоже расплылась в подобие шестиугольника. Гоша не успел удивиться: спустя мгновение комната вновь обрела первозданный облик.
Спрыгнув с подоконника, Гоша отправился на разведку. Квартира (если, конечно, это квартира), имела весьма странную планировку. Сквозные проходы. Большие и малые, налепленные друг за другом комнаты. Потолки разной высоты. А ещё здесь имелось целых три входных двери!
Решив не спешить, он тщательно обследовал каждую из них. Глазков не обнаружилось, цепочек, могучих сдержать напор затаившихся на площадке врагов, тоже. Что делать? Возвращаться? В пустыню?
Так ничего и не придумав, он решил рискнуть. Боязливо взявшись за ручку, Гоша осторожно выглянул наружу. На площадке не было ни души. Прикрыв, Гоша повторил эксперимент с оставшимися дверями. Стало ясно, что каждая ведёт на собственную лестничную клетку с причудливо изгибающимся, змеящимся между этажами проёмом. Кто так построил? И зачем?
Будь что будет. Выбрав дверь повнушительнее, Гоша смело шагнул за пределы квартиры. Наверх, ему нужно наверх. И кажется — это сюда.
***
В жизни он не видел такой сумасшедшей архитектуры. Если снаружи небоскрёб выглядел более–менее обычно, то внутри неведомые планировщики позабавились вовсю. Небоскрёб казался не построенным, а выращенным. Двери разбросаны по коридору как бог на душу положит. Одни выше, другие ниже, некоторые вообще в полу и на потолке. Такое чувство, что дом рисовал Сальвадор Дали, при этом, однако, аккуратно вплетя в абстракцию правильные расчёты несущих конструкций. В противном случае небоскрёб давно сложился бы, словно карточный домик. Чего вовсе не наблюдалось.
Размышления прервал зияющий посреди лестницы провал, уходящий на несколько этажей вниз. Точнее, он зиял не в лестнице — последняя, элегантно изогнувшись, пробегала по боковой стене, возвращаясь на место сразу после. Что за ерунда? Гоша вспомнил, что уже видел несколько шахт, идущих, правда, с потолка. А теперь, получается, он поднялся выше.
Провал был нешироким, метра полтора, но перепрыгивать его не хотелось. Падать, если что, будет больно. И долго лететь.
«Хватит, — оборвал себя Гоша. — Трусить дома будешь!»
Мрачная решимость придала сил. Разбежавшись, он перескочил было на другую сторону, но тут левая нога предательски сорвалась. Замахав руками, Гоша едва успел восстановить равновесие. Перед глазами, казалось, промелькнула вся жизнь.
Слегка успокоившись, он присел, чтобы перевести дух, как вдруг узрел нечто поразительное. Провал исчез. Напрочь! Вместо него — «вернувшиеся» со стены на землю ступеньки. Что за чудеса?
Перед тем как продолжить путь, он опасливо постучал по лестнице ногой, проверяя на прочность. Ступенька была твёрдой и пропадать не собиралась. Гоша даже отбил о неё носок.
Шумно выдохнув, он продолжил подниматься. Лестничный марш выпрямился и задрался вверх, благо широкие ступеньки позволяли следовать причудливым изгибам без особого труда. Площадок и дверей стало меньше, при этом сами двери отчего-то укрупнились. Странно, что в высотном здании нет лифтов. Впрочем, несчастных пассажиров болтало бы во всех плоскостях.
Интересно, почему он не устал и не хочет пить? Может, это сон? Но тогда слишком реалистичный. И проснуться тоже отчего-то не получается.
За одной из дверей легонько громыхнуло. Застыв, Гоша навострил уши. Спустя мгновение шум повторился. Там кто-то есть? Или показалось?
Спокойно, спокойно. На цыпочках подкравшись к двери, Гоша прижался ухом к тёплой рассохшейся фанере. Тишина. Но ведь он точно что-то слышал! Интересно, заперто или нет? Похоже, что нет.
Медленно приоткрыв, он просунул нос внутрь. Аккуратно зайдя, двинулся через причудливую анфиладу комнат, как вдруг…
Всё произошло очень быстро. Из бокового проёма с воем набросилось нечто чёрное, толкая и обрушивая на запылённый пол.
***
Барахтаясь и отбиваясь, он отчаянно пытался рассмотреть врага. Полупрозрачная, призрачная тень. Но при этом немалых размеров и весьма сильная!
Яростно завывая, тень подгребла под себя перепуганного мальчика. Несмотря на призрачность, чёрные отростки были очень даже материальны. Больше всего создание напоминало исполинского жука или скорпиона. Впрочем, его форма постоянно менялась.
Гоша не сдавался, яростно борясь жизнь. Извернувшись, он тяпнул тень за одну из лап. Ощущение было таким, будто укусил шину грузовика. Призрачное насекомое даже не поморщилось.
Стреножив жертву, «жук» замер, мелко завибрировав. Из подобия головы высунулся длинный хоботок и потянулся к Гошиному лбу.
«Память, — сообразил мальчик, будто прочитав мысли чудовища. — Ему нужна моя память. Ну уж нет!»
Гоша взъярился. Он больше никому не позволит отнять у себя друзей. Тоже мне, тень отца Гамлета! И не такое, надо сказать, видали!
Ненавидяще уставившись на призрака, мальчик сконцентрировал всю свою волю.
— Не отдам, — яростно прохрипел он. — НЕ ОТДА-АМ!
Вспышка, будто под потолком взорвался мощный прожектор. Испуганно взвизгнув, тень отлетела, врезавшись в стену. Придерживаясь за дверной косяк, Гоша поднялся, продолжая буравить врага суровым взглядом. Что, съел? Хочешь добавки?
Но тень не собиралась сражаться. Издав обиженный вопль, «жук» свернулся в колышущийся чёрный мяч и вылетел из расположенного в дальней стене окна.
Окно! И как раз на верхних этажах! Пригнувшись, Гоша подбежал к проёму и настороженно выглянул наружу, тут же забыв и про сражение, и про всё на свете. Открывшееся зрелище завораживало масштабом и сумрачной, холодной красотой. Открыв рот, Гоша смотрел на возносящуюся посреди небоскрёбов громадину исполинского, тёмного, как сама ночь, дворца.
***
Такого он не видел никогда, даже на изображениях чудес света. Больше всего дворец смахивал на крепость Саурона или иного злого властелина. Мощные стены с зубцами и контрфорсами, высокие, буравящие небо башни. Всё это венчал парящий над центральным шпилем огромный, тёмный кристалл.
До дворца было далеко, по прямой километров семьдесят. Это объясняло, почему Гоша не заметил его раньше. Сейчас, однако, ему было не до вычислений. Он вдруг понял, что летящие по небу «птицы» были вовсе не птицами. Были — тенями!
Сотни, тысячи теней ровными рядами слетались к Дворцу, исчезая внутри массивных, расположенных на приличной высоте ворот. Им навстречу тут же вылетали другие.
«Так же, как в небоскрёбах», — понял Гоша. Похоже, жильцы странных зданий и впрямь залетают сразу в окна!
Прибывающие тени несли в «лапах» небольшие, приятно светящиеся кубики. Покидающие же Дворец с усилием тащили тяжёлые каменные кубы. Каменоломня там у них, что ли? Но даже если так, что они приносят? Дары? Плату? Ритуальную жертву? И почему на удалении так хорошо видно? Похоже, в этом мире законы оптики не работают, и обычное волевое усилие помогает не хуже бинокля.
«Р-ро-м-м», — снова громыхнуло повсюду. Встрепенувшись, тени засуетились, отчаянно таща нелёгкую ношу. Внезапно одна, только что вылетевшая из Дворца, швырнула куб в пыль и, взвыв, кинулась прямо на хозяина. За ней, отбросив ненавистный груз, устремилась парочка других.
«Р-ро-м-м». Недовольно загудев, кристалл ударил тёмными, переливающимися огромной энергией молниями. Ревя и отчаянно кувыркаясь, тени рухнули вниз. Та, что была зачинщицей, издала полный страдания вопль и рванула в сторону заброшенных небоскрёбов. От удара молнии она истончилась и стала почти прозрачной, походя теперь на «жука». Проводив её взглядом, Гоша заметил, что не все небоскрёбы были покинуты. Часть смотрелась более презентабельно, и именно оттуда к Дворцу тянулась вереница покорных призрачных слуг.
«Р-ро-м-м», — в третий раз пророкотал кристалл, обращаясь к замершим, наблюдавшим за битвой подданным. Вздрогнув, те продолжили путь.
Заметно истаявшая, поддержавшая мятеж парочка уныло вернулась к брошенным кубам. Поколдовав над валявшимся грузом зачинщика, они разделили его пополам, добавив лишний вес к собственной ноше. Тяжело оторвавшись от земли, тени влились в вылетающий из Дворца бесконечный поток. Одна из них, словно не совладав с тяжёлым бременем, быстро отделилась от «стаи» и приземлилась на крышу ближайшего небоскрёба.
Гоша всмотрелся повнимательней, картинка, дёрнувшись, приблизилась. Бережно опустив кубик, тень устало заколыхалась. Даже на таком расстоянии Гоша чувствовал боль и измученность призрачного существа. А ещё — безысходность. Тени ненавидели своё занятие. И кристалл, но тот был сильнее, вновь и вновь заставляя делать — что? Чем она занимается там, на крыше? И почему от этих манипуляций куб слегка замерцал и принялся потихоньку уменьшаться в размерах?
Чем-то тени напоминали Назгулов. Только те охотились за Кольцом Всевластья, а не таскали на горбах тяжёлые камни. Да и кристалл на Багровое око походил не сильно. Что же это за место? Какой сказочник скрестил постапокалипсис с плохим фэнтезийным романом? И самое главное, что в ней должен сделать…
— Го-о-ша, — тихим, полным страдания голосом произнёс из ниоткуда Хнуп. Вскочив как ужаленный, мальчик быстро обшарил глазами комнату. Никого.
— Хнуп, Хнупик! Где ты? — закричал он, но гоблин не ответил. Успокоившись, Гоша сообразил, что голос доносился издалека, со стороны Дворца. И хотя Хнуп почти шептал, он расслышал каждое слово. Но как? Он что, телепат?
Рассуждать времени не было, да и не о чем рассуждать, когда друг в плену у Кристалла. Сорвавшись с места, Гоша кинулся к двери, но тут же замер, услышав ещё один, до боли знакомый голос.
— Гошка, — с отчаянием прошептала Юля. — Зачем… Зачем, Гошка?..
***
— Юля? Ты где? — он завертелся волчком, бешено озираясь. Юльки не было, как и Хнупа. Была — сломанная мебель и обшарпанные, желтоватые от нанесённого песка стены.
— Гошка… Зачем? Зачем?.. — с укором прошептала Юля. На глаза навернулись слёзы. Зачем, зачем… Дурак был, вот зачем. Всё, не время раскисать, Юльке слезами не поможешь. Пусть потом она заклеймит предателем и бросит. Он поймёт, он заслужил. Но сейчас — выполнит долг. Не перед Полигоном или планетой, а перед попавшей в беду храброй и доброй девчонкой. А ещё перед несчастным ушастым Хнупом, в котором кто-то увидел коварного захватчика.
— Юлька, не молчи. Говори, Юлька!
Забыв обо всём, Гоша кинулся к выходу. Сначала он поможет Юльке, затем вернётся за гоблином, ведь вытащить его в разы тяжелее. И потом, у Хнупа есть уцк и загадочный р’рих, а у Юльки нет ничего кроме пожирающей мозг опухоли. Тут дорога каждая минута!
По совету папы он, как древние римляне, «поспешал медленно». Память о напавшей тени и загадочном провале была слишком свежа. Внимание горело, мозг работал на полную. Поворот, спуск, на развилке вправо. Шум за дверью или показалось? Ложная тревога, похоже, ветер. И всё равно, не рисковать и проскользнуть на цыпочках. Быстрее, быстрее! Не терять темп. Но и голову тоже — не терять!
Никого не встретив, он вылетел из окна и неуклюже съехал с бархана. Юлька, не молчи. Не разрывай последнюю, ведущую к тебе ниточку!
— Гошка… Зачем?..
Он виноват, Юлька, виноват ужасно. И отсюда тебя вытащит даже ценой…
Мысль пронзила подобно молнии. Гоша понял, что готов пожертвовать ради Юльки всем. Жизнью, здоровьем, свободой — всем! Не надо ему ни тайн, ни загадок. Не надо космических кораблей и блага человечества. Юлька — его человечество, и Хнуп, пусть и не человек. Между безжалостным Полигоном и гоблинами Гоша выбирает гоблинов. И будь прокляты те, кто предают и обманывают детей!
На душе полегчало, словно собрался пазл. Спасителю планеты нетрудно подличать, на то и расчёт. Тем его и подкупили! А если убрать Старших и прочие треугольники, то всё ведь ясно. Пусть погибнет мир, но друга предавать нельзя. Нельзя — и точка! А коли предал — то смирись и постарайся исправить. Даже зная, что никто никогда не простит.
Юлькин шёпот слышался всё отчётливее. Покружив по городу, Гоша остановился возле небоскрёба. Кажется, здесь. Входа, само собой, нет. И окна, как на грех, даже выше обычного. Время утекает. Что делать?
Обежав вокруг здания, он попытался допрыгнуть до окошка, но лишь оцарапал о стену коленки. В душе вскипело отчаяние и злость. Что же это такое? Что за дома дурацкие, куда ни войти без пожарной лестницы? Как туда попасть?!
Как?!
И вот это последнее «как» вдруг рванулось наружу волной энергии. Напружинившись, Гоша подпрыгнул и, взлетев на добрый десяток метров, уцепился за шероховатый подоконник.
Юлька, я иду!
Энергия схлынула, но дальше он справился сам. Подтянувшись и раскачавшись, Гоша, извиваясь червём, перевалился внутрь.
Потерпи, Юлька!
Немного отдышавшись, он рысью бросился к двери. Юлькин шёпот висел в затхлом пространстве безмолвной, раздирающей сердце мольбой. Время стремительно уходило.
Подъёмы, повороты. Череда дверей и дверок. Глазеть по сторонам некогда, тут бы в шахту не свалиться. Впрочем, это пустяки. Главное — найти Юльку!
Последний этаж, площадка. Зайти в дверь? Но Юлька не там, она выше. Придётся лезть на чердак, благо люк, то есть потолочная дверь, находится довольно низко.
Отплёвываясь и чихая, Гоша выполз на крышу. И — обомлел. Прямо перед ним, на обычных, земных, качелях сидела…
— Юлька! — радостно заорал он, выдираясь из узкого лаза на шероховатую запылённую кровлю.
Не помня себя от радости, он кинулся к девочке. Нашлась. Наконец — нашлась!
Подбежав, Гоша ухватился за тронутую ржавчиной штангу качелей. Не найдя опоры, рука провалилась в пустоту. Потеряв равновесие, Гоша клюнул носом и упал, больно стукнувшись о жёсткое, растрескавшееся покрытие. Недоумённо поднявшись, вернулся к безучастно сидящей на качелях Юле. Что за фокусы?
Гоша оглянулся. На огромной пустой крыше был тщательно воссоздан кусочек московского двора. И Юльку тоже нашли у дома. Это что, какая-то реконструкция?
Он попытался прикоснуться к Юле, но рука ничего не нащупала. Юлька была не настоящей. Была — голограммой. Как в фантастических фильмах.
Отчаяние захлестнуло Гошу. Что делать? Куда идти? Как…
За спиной послышался стук, будто с большой высоты сиганули каблуками на крышу. Не успев повернуться, Гоша получил мощный, опрокидывающий пинок. Пролетев сквозь голограмму, он больно шваркнулся коленками и локтями и перекатился, вскакивая в бойцовскую стойку. В душе кипела злость и обида. Нельзя так бить, нечестно и подло!
Не поверив глазам, он пару раз моргнул. Перед ним, оскалившись злобной ухмылкой, стояла Юлька. А возле неё Гоша увидел… себя!
***
Не в силах отвести взгляд от Юлькиной копии, он ошарашенно молчал. Откуда она здесь? Что за гаденькая улыбочка?
— Не узнал? — нарушил молчание двойник. — Неужто непохож?
Похож, ещё как! Но и… непохож. Перекошенное злобой лицо, тёмный костюм с галстуком. И бегущая поверх сеточка трещин, словно Гоша смотрелся в разбитое зеркало.
— Ты что, Отражение? — выдохнул мальчик.
— Оно самое, — с издёвкой поклонился не-Гоша. — Думал, разделался со мной? А я живее всех живых. Живее тебя!
— Как ты сюда пролез? — прошипела не-Юля. — Что здесь забыл?
— Не твоё дело, — огрызнулся Гоша, судорожно пытаясь соображать. Вот так сюрприз. Всем сюрпризам — сюрприз! Но как двойник пролез в его мысли? И почему у Юльки тоже своё, облачённое в строгий брючный костюм Отражение? Выходит, и с ней проделали этот фокус? Но кто? Неужели…
Додумать он не успел. Сжав кулаки, отражения угрожающе приблизились. Не зная, что делать, Гоша попятился.
— Всё было хорошо, — злобно процедил не-Гоша. — Я почти справился, пока… Что ты в неё вцепился? Что в ней такого?
— А он влюбился, — мерзким голосом подсказала девчонка. — Он лысеньких любит. Кто ж перед такой устоит? — подмигнув, не-Юля с издёвкой тряхнула копной длинных волос.
— Не смей, — вскинулся Гоша. — Не смей так, слышишь?
— А что ты сделаешь? — хихикнула не-Юля. — Ударишь? Ну попробуй, вояка!
Разозлившись, Гоша сделал пару шагов. Он не собирался драться, он вообще никогда не бил девочек, но не-Гоша понял всё превратно. Подпрыгнув, двойник пружинисто ударил мальчика ногой в грудь, приземлившись на красивый шпагат.
Ощущение походило на удар кувалдой. Пролетев пару метров, Гоша волчком покатился по крыше, отчаянно гася руками мощную инерцию.
— Нравится? — ухмыльнулся не-Гоша, видя, как мальчик, пошатываясь, поднимается. — Прям как в «Матрице». Помнишь, так же драться хотел?
Ещё хвастается. Агент Смит недоделанный!
— Что, больно? — усмехнулась не-Юля. — Так заслужил. Сидел бы дома, к школе готовился. Нет, потащился за этой плешивой.
Заревев от ненависти, Гоша вскочил. Что она себе позволяет? Кто вообще такая? Гнусная, невесть кем и зачем созданная копия. Он заставит её замолчать!
Краем глаза он заметил прыжок не-Гоши. Нет уж, не в этот раз. Новый всплеск энергии заставил время замедлиться. Чуть сместившись, Гоша увернулся от удара, шестым чувством уловив недоумение и досаду Отражения. Что, съел? А теперь настал черёд твоей подружки!
Не-Юля стояла спокойно, даже не пытаясь отступить. Подпустив разгневанного Гошу поближе, она вскинула руку и растопырила ладонь.
Телепино. Солнце. И всё — со стороны, глазами Юльки! Знакомство с Гошей, дядя Олег, бабушка. Симпатия, радость. И — ноющая, не отпускающая ни на минуту боль.
Сильный удар под дых вернул в реальность. Охнув, он кулём рухнул на крышу, беспомощно взирая на деловито потирающего костяшки двойника.
— Так-то лучше, — ухмыльнулся тот, опускаясь и сжимая Гошины виски. — Ты всё забудешь, понял? Всё!
В голове поплыло, чувства притупились, словно от наркоза. Этого нельзя допустить. Ни в коем случае!
Срывая ногти о бетон, Гоша судорожно наскрёб горсть песка и швырнул в потрескавшееся лицо Отражения. Закашлявшись, двойник ослабил хватку и отшатнулся. Ловко вывернувшись, Гоша вскочил, хватая случайно подвернувшуюся железку.
— Положи, — быстро сказал не-Гоша. Чего он так напрягся? И откуда на пустой крыше взялась увесистая арматурина?
— Попробуй забери. — Перехватив железку поудобнее, Гоша напружинился, широко расставив ноги. — В спину вы бить мастера. Посмотрим, чего стоите лицом к лицу.
Сплюнув, двойник ринулся в атаку. Ловко защищаясь, Гоша нанёс Отражению несколько ощутимых ударов. В пылу драки он допустил ошибку. Забыл о подкрадывающейся сзади не-Юле.
На виски легли холодные ладошки. Телепино. Папа и мама. Дядя Олег. Свет. Хнуп. Прыжок.
Кисть взорвалась болью, жалобно звякнула выбитая из рук железка. За этим последовала подсечка и удар лопатками о жёсткую кровлю. Сверху вновь навалился не-Гоша.
— Уходи. Забудь! — От напряжения двойник покраснел, будто силился поднять тяжёлый груз.
— Нет! — всем существом рявкнул мальчик. Вспышка! Высоко подлетев, не-Гоша грохнулся на крышу и, кувыркаясь, врубился спиной в дальний парапет.
— Тебе конец! — тигрицей кинулась в бой не-Юля. Не желая драться, Гоша схватил её за лицо, намереваясь оттолкнуть.
Под пальцами вспыхнуло. Заверещав, не-Юля отшатнулась, зажимая багровый, как от клейма, рубец. Она напоминала сарумановского урука с печатью Белой длани на морде. Впрочем, Гоше было не до аналогий. Силы пропали, и сейчас он беспомощно наблюдал, как его Отражение легко, без помощи рук, вскочило на ноги.
— Я убью тебя, — рычал не-Гоша. — Я убью тебя, слышишь?
Этот убьёт. Точно убьёт. И похоже, выбора не осталось.
Не дожидаясь развязки, Гоша обречённо шагнул через парапет. Было почти не страшно: наркоз Отражения ещё не отпустил. В ушах засвистело, глаза забил треклятый песок. Он зажмурился, понимая, что так даже лучше. Спокойнее.
Чьи-то руки подхватили и рванули вверх, унося прочь. Открыв глаза, он успел разглядеть заботливо приобнявшего не-Юлю двойника. Забывшего, казалось, обо всём на свете.
***
Он не сразу решился глянуть на спасителя. Сначала оглядел держащие его руки — тонкие и, кажется, женские. Настороженно подняв голову, Гоша, несмотря на пережитое, улыбнулся. Спасительницей оказалась симпатичная девушка–пчёлка, которую он сразу же окрестил Феей. Она и правда смахивала на Фею, в первую очередь из-за крылышек.
— Не бойся, — ласково сказала та. А он и не боялся. Интересно, как пчела может одновременно быть приятной на вид девушкой? Фея походила на персонаж детских мультиков: облегающее, выше колен, платье, высокие гольфы и симпатичная шапочка. Всё это — в чёрно–жёлтую полоску, а довершала картину пара коротеньких, растущих прямо из шапочки усиков. Ни жала, ни фасетчатых глаз, но девушка была именно пчелой, это Гоша понял твёрдо.
Он решил не сопротивляться. Во-первых, сил после битвы не осталось, а во-вторых, идти всё равно некуда. Похоже, туннель был дорогой в один конец, и выбраться отсюда будет нет так-то просто.
Фея несла довольно долго, оставив позади городские кварталы. Кругом тянулись сплошные пески, там и здесь мелькали крыши занесённых дюнами небоскрёбов. Пустыня наступала на город, пожирая всё, до чего могла дотянуться.
За грядой барханов показался небольшой квартал, окружённый красивой изгородью. Царившее вокруг запустение, словно по волшебству, обошло городок стороной. Чистенькие, ярко раскрашенные пятиэтажки резко контрастировали с мёртвыми небоскрёбами. Внизу кипела бурная деятельность. Похожие на Фею пчёлки весело порхали между домами, ловко заползая в разнокалиберные окошки. Поодаль тянулись к небу высокие, в несколько этажей, цветы, густо облепленные собирающими нектар людьми–насекомыми. Натуральный пчелиный город. И тоже мультяшный.
— Я скоро, — опустившись на центральную площадь, улыбнулась Фея. — Постой пока тут.
Засунув руки в карманы, он огляделся. Вокруг уже собиралась разношёрстная толпа. Пчёлки, взрослые и дети, смотрели с добродушным любопытством.
— Привет! — помахала рукой полосатая девочка. — Как тебя зовут?
— Гоша, — представился мальчик. — А тебя?
— А меня — …
— Как?
— … — повторила пчёлка. Её губы двигались, но звука не было, будто вырезали при дубляже. Что за ерунда?
— А вот и мы. — Фея опустилась рядом вместе с толстеньким усатым человеком–пчелой, очень похожим на Шера из «Лунтика». Гоше стало ужасно смешно, но из вежливости он сдержался. Тем более что «пчёл» был явно настроен серьёзно.
— Это — … — представила Фея коллегу. — А меня зовут …
— Простите, — развёл руками Гоша, — не могу ничего расслышать.
— Интересно, — заговорил человек–пчела. — А тебя как зовут?
— Гоша, — представился мальчик, заметив, что собеседник странно щурится, будто силясь разглядеть его получше.
— Твоё имя мы слышим, — кивнул «генерал». — Уже неплохо. Можешь звать меня Председателем, потому что я здесь главный. А это… — он замешкался, не зная, как представить девушку.
— А как бы ты меня назвал? — кокетливо улыбнувшись, спросила та.
— Ф-фея, — покраснев, выдавил Гоша. — Потому что спасли и с крылышками, — тихо закончил он, понимая, какую ерунду сейчас порет.
— «Фея»? Мне нравится, — переглянувшись с Председателем, хихикнула девушка. — Пускай буду Фея.
— Как ты сюда попал, Гоша? — продолжая щуриться, спросил Председатель. — Что здесь делаешь?
— Как попал — не знаю, — признался Гоша. — А дело одно — спасти друзей. Они у вас… то есть, в вашем мире, в плену. Кстати, а как это место называется?
— Город, — ответил Председатель.
— А название у него есть? — уточнил Гоша.
— Нет, — пожал плечами Председатель. — Просто Город. Названия мы не помним. Никто не помнит.
— То есть как это — не помните? — изумился мальчик.
— Ты странный, — сказала вдруг Фея. — Неужели правда не отсюда?
— Нет, — честно ответил Гоша. — Я из города Москвы, из страны Россия с планеты Земля. В Москве нет песков, зато есть дороги, реки, фонтаны и метро. И парки с кинотеатрами имеются. И очень вкусное мороженое.
— Ты знаешь, как отсюда выбраться? — тихо спросил кто-то из собравшихся.
— Раз сюда попал, значит, и выбраться смогу, — беззаботно ответил Гоша. — Подождите, — он запнулся, озарённый нехорошей догадкой. — А вы что, не можете?
— Пойдём-ка, поговорим, — сурово прервал Председатель. — А вы — расходитесь, — обратился он к толпе. — Мы всё узнаем и расскажем. Обещаю.
***
Подхватив Гошу, Фея с Председателем влетели в одно из окон центральной пятиэтажки.
— Располагайся, — кивнул Председатель на деревянные, причудливой формы стулья. — Нектар будешь?
— Спасибо, я не голоден, — покачал головой Гоша. Кстати, а откуда у вас дерево? Кругом ведь пустыня.
— Дерево? — удивился Председатель. — Это не дерево, это…
— Ладно, — устало кивнул Гоша, поняв, что звук снова кто-то вырезал.
Люди–пчёлы умостились напротив. Немного помолчали, рассматривая гостя.
— Моя дочка, — представил Фею Председатель. — И возможная преемница, тут уж как решит Посёлок. А теперь рассказывай: кто, откуда. Что за Москва такая с Россией? И эти, как их… фонтаны?
— Сначала вы, — вспомнив детективы, схитрил Гоша. — Я всё равно никуда не денусь.
— Боюсь разочаровать, — грустно протянула Фея, — но о Городе мы знаем самую малость.
— Как так? — опешил Гоша. — Вы же тут родились, живёте.
— Родились, — кивнул смягчившийся Председатель. — И живём. Только ничего не помним. Всё, что знали — Номос забрал.
— Что ещё за Номос?
— Кристалл над Чёрным дворцом. — Человек–пчела нахмурился. — Да не простой, а разумный. Когда-то давно наш народ его создал, зачем — не знаю. А Номос в благодарность поработил нас, превратив в тени.
— А зачем ему тени? — поинтересовался Гоша. — И что за кубики они с собой таскают?
— Увы, это нам неизвестно, — вступила Фея. — Да и какая разница? Рабство остаётся рабством.
— Предки пытались бунтовать, — хрипло сказал Председатель. — Они проиграли и подверглись жестокой каре. Номос умеет заглушать сознание, со временем лишая разума полностью. Две–три попытки — и ты теряешь себя навсегда. Забыв даже то малое, что помнил.
— На меня, кажется, напал такой. — От воспоминаний Гошу передёрнуло. — Хотел забрать у меня память.
— Может быть, — кивнула Фея. — Представь, каково это — проводить жизнь за монотонной работой, чтобы затем безумным призраком метаться по Городу. Он не понимал, что делает. И страшно мучился. Впрочем, лишившись разума, тени быстро развоплощаются окончательно.
Хорошенький мирок, ничего не скажешь. Жестокие кристаллы, призрачные рабы… Понять бы, что тут на самом деле творится. И очень жаль, что никто ничего не помнит.
— А откуда взялось столько руин? — спросил он. — Целые кварталы заброшены.
— Город приходит в упадок, — пояснил Председатель. — Многие тихо сошли с ума, другие пали жертвами Кристалла. Остались самые стойкие, но и те потихоньку сдают позиции. Брошенные кварталы заносит песком, а ведь раньше Город занимал весь мир. Сейчас же — кругом пустыня, будь она неладна.
— А как вы спаслись? — задумался Гоша. — Если с Кристаллом невозможно бороться?
— Невозможно, — подтвердил Председатель. — Поэтому предки отказались от борьбы и сбежали от Номоса в отдалённые заброшенные районы. Кристалл искал их, но через какое-то время оставил это занятие: у него и без нас проблем хватает. Оказавшись на свободе, мы начали постепенно обретать первоначальную форму, даже кое-что вспомнили. Так себе решение, ведь мы всё равно заперты в Городе и не можем спасти остальных. Лишившись всех слуг, Номос примется искать их. И найдёт, после чего снова поработит. Но мы стараемся не думать о плохом. Живём как можем, воспитываем детишек. Мы ведь в бытность тенями и не знали, каково это — иметь детей. Жить, правда, стали меньше, кто-то уже умер. Но, как по мне, то это — достойная плата даже за такую, куцую свободу.
— А отражения? — затаив дыхание, задал Гоша главный вопрос. — Вы знаете, кто они?
— Нет, — покачала головой Фея. — Но с ними лучше не связываться. Отражения сильны, коварны, и фанатично преданы Номосу. Взамен им дарована определённая свобода. Больше мы не знаем и, честно говоря, не стремимся. К счастью, далеко в пустыню они не заходят.
— А почему ты спрашиваешь? — пристально взглянул Председатель.
— Я спасла его от них, — вздохнув, призналась Фея. — Он сражался сразу с двумя, и сражался отчаянно. А когда стал проигрывать — прыгнул с крыши, решив не попадать им в лапы. Героический поступок и, между прочим, правильный.
— Как они выглядели? — подался вперёд Председатель, словно о чём-то догадавшись.
— По виду одно напоминало девочку, а второе… — Фея помолчала. — Как две капли воды похоже на него.
— Ты хоть понимаешь, что это значит?! — воскликнул человек–пчела, вскакивая со стула.
— Понимаю, — серьёзно кивнула Фея. — И не жалею о поступке.
***
— Ты рисковала, дочь — успокоившись, мрачно изрёк Председатель. — Не собой — всеми. Представляешь, что будет с Посёлком, если сюда наведаются отражения? Номос не тронул нас только потому, что мы вели себя тихо. И не лезли на рожон! А теперь, получается, всё насмарку? И ради чего?
— Ради того, чтобы не бросать его на смерть, — упрямо ответила Фея. — Ты прекрасно знаешь, на что способны отражения, если их разозлить. Он жизнью рисковал, спасая друзей, я обязана была помочь! Иначе чем мы лучше Номоса?
— «Обязана», — передразнил Председатель, поворачиваясь к гостю. — Твои друзья — кто они? Почему ты ищешь их именно здесь?
— Одна из них — девочка, — объяснил Гоша, поняв, что пришёл черёд рассказывать правду. — Второй… в общем, он гоблин. Ростом примерно с меня, но зелёненький, с острыми ушами и в курточке. Я их услышал, гоблина из дворца, а девочку, Юлю — из Города. Нашёл небоскрёб, поднимаюсь — а там она. Только не настоящая, а голограмма. А потом эти напали, будто в засаде сидели.
— Гоб-лин, — промолвил Председатель, пробуя на вкус незнакомое слово. — Зелёненький, в курточке. Интересно. И как же они сюда попали?
— Не знаю, — развёл руками Гоша. — Раньше мы были на Земле. Точнее, Хнуп не с Земли, но это неважно. Потом Юлю похитили, а когда она вернулась, то вела себя странно. Ни с кем не говорила, никого не узнавала. И со мной что-то случилось, я злым стал ужасно. С Отражением разговаривал, будто оно в голове поселилось. Я тогда подумал, что с ума схожу. Потом смог его разбить, оно исчезло. Затем дома заснул, провалился сюда, и лицом к лицу сам с собой столкнулся. Понимаете?
Бред, конечно, первостатейный, но мультяшный Посёлок тоже логично не выглядел.
— Звучит знакомо, — кивнула Фея. — Номос так же отбирает память и чувства, превращая живых в рабов. Ты точно с ним раньше не сталкивался?
— Нет, — пожал плечами Гоша. — Юлю и Хнупа похитил Полигон, это организация международная, она Землю от пришельцев защищает. У них ещё корабли треугольные. А потом оказалось, что им другие пришельцы помогают, с Каллисто. Старшими называются. На вас не похожи и без крыльев. Правда, тоже парить умеют, но там какая-то техника.
— Старшие… Полигон… Ничего не понимаю, — пробормотал Председатель. — Значит, говоришь, никогда здесь не бывал?
Гоша помотал головой. Не бывал, мол, честное пионерское.
— Дела… — Председатель забарабанил по столешнице. — Что думаешь? — обратился он к дочке.
— Думаю, мы обязаны помочь.
— Обязаны? — взвился Председатель. — А кто поможет нам? Если он разозлит Номос, кристалл сотрёт нас в порошок. В мелкий!
— Я помогу, — твёрдо сказал Гоша. — А без друзей не уйду. Хоть на части режьте, хоть Номосу на съедение отдайте. Это раз. Но есть и два. Если спасу их, то и вас вытащу. Как-то же я сюда попал, значит, и обратно лазейка найдётся. Слово даю!
— Да верю я, — махнул рукой Председатель. — Видно, что парень ты смелый. Это ж додуматься надо — сигануть с крыши, чтобы живым не сдаваться! Но ты пойми, я ведь не о себе пекусь. У нас детей сколько, нельзя ими рисковать. И потом, отражения — коварные и жестокие, победить их нелегко. Да и двойник твой объявился в Городе неспроста.
— Понимаю, — кивнул Гоша. — Он как-то связан со мной.
— Разумеется, — важно поднял палец Председатель. — И значит, будет тебя искать. Уже ищет, поняв, что ты заглянул к нему в гости. Я не знаю, что случилось на крыше, но всё это крайне похоже на ловушку. Зачем носиться за тобой по Городу, если ты сам придёшь в нужное место? Если не сможешь не прийти?
— Но ловушка не сработала, — перебила Фея. — Он расшвырял их, а потом обжёг девчонке лицо. Вот так. — Пчёлка прикоснулась к лицу Председателя ладошкой. — После чего тот, второй, взъярился, и мальчик прыгнул.
— Их нельзя победить, — упёрся Председатель. — Никому ещё не удавалось! Случившееся было совпадением. Или ошибкой. И потом, если Юлю ещё можно освободить, то гоб-лина сторожит сам Номос. Не знаю…
— Зато я знаю, — с вызовом воскликнула Фея. — Гоша прав, хватит торчать в пустыне. Если есть хоть малейший шанс — надо его использовать. А там… да будь что будет!
— Ну-ну, — растерянно буркнул Председатель, скрестив на груди руки.
— Именно так, — решительно закончила Фея. И Гоша понял, что в этом споре она победила.
***
В пустой, расположенной на верхнем этаже брошенного небоскрёба комнатушке, у окна валялся старый рассохшийся шкаф, чудом сохранившийся после падения с потолка. Внутри, осторожно припав к широкой, смотрящей в окно щели, расположился Гоша. Можно было, конечно, и без этого, учитывая, что здания разнесены достаточно далеко. Но рисковать не стоит, ведь отражения тоже могут обладать даром дальнозоркости.
Прищурившись, он отчаянно наблюдал за происходящим на соседней крыше. Вокруг безучастно сидящей на качелях голограммы деловито сновала не-Юля, извлекая из воздуха новые детали Юлькиной памяти. Двор дополнился фрагментом комнаты с двухъярусной кроватью, стеной с красивым календарём, и небольшим письменным столом.
Внезапно голограмма мигнула и потемнела. Раздался короткий, похожий на пульс стук. Сквозь призрачный двор проглянуло нечто уродливое, напоминающее… опухоль? Затем голографическая Юля вновь обрела чёткость.
«Она её убивает, — понял Гоша. — Копаясь в Юлькиной памяти, провоцирует разрастание опухоли. Дрянь, какая же дрянь!»
Вспомнив плачущую Светлану Андреевну, он тихо застонал от осознания беспомощности. Нельзя, надо взять себя в руки. Сейчас не время лезть на рожон. Не для того он здесь.
В одном из расположенных под крышей окон он заметил движение. Из проёма высунулся не-Гоша и внимательно осмотрел окрестности, словно чуя слежку. Не увидев мальчика, вылез на подоконник и, ловко примерясь, сиганул вверх, легко перемахнув через парапет. Вот, значит, как они его подстерегли. Засев в квартире этажом ниже!
Подойдя к не-Юле, двойник обменялся с ней парой слов. Не-Гоша был не в своей тарелке, хмуро наблюдая за работой напарницы. Он что, завидует? Сам-то, похоже, остался не у дел после Гошиной контратаки, вот и бесится. Это хорошо, пусть злится. Папа всегда говорил, что на войне проигрывает тот, кто поддаётся эмоциям.
Переговорив с подругой, не-Гоша скрылся в чердачном люке. Ждёт, он его ждёт. И не дождётся. Гоша больше не сунется тигру в пасть. Тут надо действовать хитрее.
Борясь с чешущимся от пыли носом, он внимательно продолжал наблюдение. Сейчас ничего нельзя упускать.
Сейчас важна каждая деталь!
***
— Что ты видел? — спросил Председатель.
— Вы были правы, они устроили мне ловушку, — кивнул Гоша. — Дождались, когда я вылезу на крышу и запрыгнули с расположенного ниже окна. Не пойму только, почему не схватили меня на лестнице.
— Потому что он тебя ненавидит, — объяснил Председатель. — За то, что оказал ему сопротивление там, у себя. И за то, что растрескал его стеклянную физиономию! Ему мало тебя поймать, он хочет, чтобы ты помучился. Чтобы надеялся до последнего, думая, что спасёшь подругу! Но похоже, твой двойник просчитался. Дочка права, после того как ты увидел Юлю, в тебе проснулось… что-то, чего я не могу объяснить. Впрочем, я всё ещё не уверен, что ты сможешь победить.
— Не сможет, — подтвердила вдруг Фея. И объяснила удивлённому мальчику:
— Даже не думай справиться с обоими. Они сильны и дополняют друг дружку. Если хочешь спасти девочку, твоё Отражение я беру на себя. Так будет гораздо проще.
— Да вы что! — в ужасе вскинулся Гоша. — Я не могу… я не позволю! Вам нельзя так рисковать, он же вас убьёт!
— Он сейчас любого убьёт, — мрачно бросил Председатель. — После того, что ты сделал с его дамой, уверен — твой двойник вне себя. Дочка сможет вывернуться, а вот тебе он напоследок припомнит всё. Даже не сомневайся.
— Ты же хотел помощи? — улыбнулась Фея. — Вот она и подоспела. Я доставила тебя в Город, помогла собрать информацию. Что же, бросить всё на полпути? Не-Гоша ждёт, когда ты пожалуешь в гости. Значит, надо его отвлечь. Мне кажется, это вполне логично.
Гоша молчал, переваривая услышанное. Он не думал, что кто-то будет рисковать ради него жизнью.
— Ты зря расстраиваешься, что втравил меня в эту историю, — словно прочитала его мысли Фея. — Это мой выбор, и ничей другой. Я делаю это по собственной воле ради нашего будущего. И хватит многозначительно молчать.
«Она права, — подумал Гоша. — Каждый в этой жизни делает свой выбор. И нечего валить на других».
— Спасибо вам, — с признательностью посмотрел он на пчёл. — Спасибо за всё. Я не подведу. Обещаю!
***
Уединившись в одной из комнат, Гоша присел на табурет и невидящим взором уставился в окно. Какой странный, всё же, этот мир. Пески и тени, Дворец и отражения, и тут же, рядом — цветастая мультяшная жизнь. Хотя пёстрая она только на вид, а если подумать, то всё очень даже серьёзно. Какой, правда, выбор у пчёлок? Куда им деваться? А то, что всех не уберегли от Кристалла, так разве в этом их вина? Хоть кто-то спасся из рабства, и то хорошо. Да и Фея с Председателем тоже — серьёзнее некуда. Рискнуть будущим ради незнакомого, по сути, мальчишки — без пяти минут подвиг. А они рискнули несмотря на явную связь Гоши с Отражением. И значит, подвести их он не может. Не имеет права подвести!
Подумав об этом, он помрачнел. Легко сказать — не имеет права. А что, если не справится? Что, если не-Гоша всё же подоспеет на выручку? Ведь это — конец! И не только ему, но и всему весёлому пчелиному поселению.
Хнуп… Хнупик. Сосредоточившись, он мысленно рванулся к Дворцу. Отзовись, Хнуп. Ну, пожалуйста!
— Я здесь, Го-о-ша, — тихим, полным страдания голосом прошептал гоблин. — Как ты?
— Как я? — от изумления Гоша растерялся. Он ожидал чего угодно — ругани, упрёков, даже оскорблений. Но только не этих, полных искренней заботы и беспокойства о друге слов.
— Хнуп, я… прости меня, пожалуйста! Я спасу тебя, слышишь? Выручу Юльку и спасу!
— Всё хорошо, — Хнуп едва шептал. Было ясно, что ему ужасно тяжело и больно. — Всё хорошо, Го-о-ша, не волнуйся. Всё…
— Р-ро-м-м, — проскрежетало в голове, и связь оборвалась. Проклятый кристалл, чтобы ему ни дна ни покрышки!
Вскочив с табуретки, Гоша с удивлением осознал, что на шее что-то болтается. Цепочка, а на ней…
Он обомлел. Р’рих, это же р’рих! Тот самый, могущий останавливать время кристаллик, что имеется каждого гоблина. Только в отличие от Номоса — тёплый и живой. Даже в такую минуту Хнуп пытался помочь. И это после всего, что Гоша натворил!
В глазах стало мокро, но он запретил себе плакать. Нечего ныть, надо расхлёбывать заваренную кашу. А Хнупа он вытащит. Обязательно!
Почувствовав решимость хозяина, кристаллик потеплел и налился тяжестью. В голове прояснилось, мозги заработали с удвоенной энергией. Гоша вспомнил капитана Алёхина из фильма «В августе 44-го». Вспомнил, как тот на пределе возможностей мысленно «прокачивал» немецких шпионов. Как взвешивал и анализировал каждую деталь, одновременно прикидываясь недалёким помощником коменданта. Сосредоточенно ведя с врагом опасную, могучую в любой момент закончиться катастрофой игру!
«Качай их, Паша, качай». Так он, кажется, говорил? Вот и Гоша прокачает и победит отражения. Время пришло. Момент истины настал!
— Я готов, — вернувшись из добровольного заточения, уверенно сообщил он Фее.
— Я тоже, — коротко ответила та. И, посмотрев на Председателя, добавила:
— Не надо, отец. Я всё решила.
***
Не-Гоша быстро заметил пролетавшую Фею. Прервав разговор с не-Юлей, двойник, недолго думая, сиганул с крыши и кинулся догонять беззаботно летящую пчёлку, развив при этом весьма неплохую скорость. Очень быстро он скрылся из вида, и Гоша, досчитав до десяти, выскочил из укрытия и рванулся к небоскрёбу.
Потерпи, Юлька. Держись!
Прыжок. Теперь подтянуться и, перемахнув через запылённый подоконник, кинуться по знакомой лестнице наверх. Быстрее, ещё быстрее! Сердце бухало, но не от страха. От злости — бухало, а ещё — от предвкушения. Теперь не-Юля заплатит. За всё — заплатит! И сполна!
Сжимая в кулаке кристаллик, он выскочил на крышу. Стоящая спиной девчонка сосредоточенно занималась гнусной работой. Комната была почти закончена, рядом вырастала изба Юлькиных дедушки и бабушки. Казалось, он смотрит на воссозданную в зале музея экспозицию чьей-то жизни. Только это не музей, а кусочки настоящей Юльки. Безучастно умирающей, пока двойник взламывает её мозг!
— Эй ты, стекляшка! — окликнул Гоша. — Не надоело?
Не-Юля рывком повернулась, демонстрируя обожжённое лицо. Похоже, ему удалось застать её врасплох. Впрочем, не-Юля быстро взяла себя в руки. На её лице заиграла привычная гаденькая ухмылочка.
— Что, вернулся за добавкой? — промурлыкала она, медленно перемещаясь поближе. — Зря ты это. Я ведь и одна с тобой справлюсь, уж поверь.
— Языком чесать легко, — недобро усмехнулся Гоша. — И чужую жизнь воровать — тоже. Оставь Юльку в покое. Последний раз предупреждаю!
Яростно зашипев, не-Юля кинулась в атаку. Вновь нахлынули ворованные воспоминания. Телепино. Бабушка и дедушка. Гоша, Женька, Серёжка. Интерес, перерастающий в симпатию. И боль. Тупая и гадкая.
Удар, затем ещё. Придя в себя, Гоша увернулся от мелькнувшей в воздухе руки. Нет, так не пойдёт! Продолжая сжимать р’рих, он перехватил очередную волну воспоминаний и обратил её против Отражения.
«Это не твоё, поняла? У тебя вообще нет памяти, и быть не может. Потому что Юлька — человек, а ты — никто и ничто. Вали к своему Номосу, дурацкий, никчёмный осколок!»
Закрутив образы словно пружину, Гоша метнул их в девчонку. Отшатнувшись, как от страшного удара, та заверещала и повалилась на кровлю.
— Не смей, не смей! — завопила она, пытаясь отползти. — Только я знаю… только я могу спасти!
Гоша не слушал. Яростно сопя, он обхватил виски Отражения ладонями и сконцентрировался. Девочек бить нельзя, но она не девочка. Она вообще не человек, и жалеть её не надо. Качай её, Гоша, качай! Краем глаза он заметил, как одежда ожила, превращаясь в форму времён Великой Отечественной. Перейдя на визг, вопль Отражения распался на синтетические ноты.
Исказившись, гадина начала развоплощаться, разматываясь словно клубок. Вспорхнувшие в воздух нити сплелись в красивый узор, напоминающий схему нейронов мозга. Прищурившись, мальчик всмотрелся в переплетения контуров. Память, Юлькина память! А вот, кажется, её адрес. И даже телефон!
За спиной хлопнуло. Дёрнувшись, Гоша обернулся. Фантом двора исчез, взметнувшись стремительным пылевым вихрем. Голографическая Юлька пропала.
Переведя взгляд вниз, он испуганно отдёрнул руки. Отражения больше не было. На запылённой кровле таял, стремительно распадаясь в песок, стеклянный манекен.
***
Вспомнив, где находится, он вскочил. Фея, где Фея? Она должна завести двойника подальше и там, оторвавшись от преследователя, прилететь за мальчиком. Похоже, обманный манёвр затянулся. Пора возвращаться в посёлок, пока не вернулся обозлённый до крайности не-Гоша.
Юлька. В воображении пронеслись фрагменты тёплых и добрых воспоминаний. Юля вообще была светлым человеком, даже болезнь её не сломила. Ей не было страшно, скорее грустно, а ещё не хотелось огорчать маму с папой. Гоша занимал в её памяти особое место, но он не собирался подглядывать. Он спасёт Юльку, обязательно. Уже спас, избавив от мерзкого гнёта Отражения. Теперь нужно вытащить Хнупа, победив проклятый кристалл. И Гоша — победит!
Спустившись с крыши, он в задумчивости остановился. Что делать в случае невозвращения Феи, они не договаривались. А до посёлка далековато даже по воздуху.
Идти пешком? Можно, конечно, и пешком, тем более что ни пить, ни есть не требовалось. А что, если?..
Встав на низкий старт, он сосредоточился. Бежать, стремительно. Быстрее ветра! Мышцы ног загудели, песок просел небольшой ямкой. И-и-и… пошёл!
Пространство размазалось, словно кисель, мимо понеслись дома вперемешку с дюнами. Разогнавшись, он оттолкнулся от земли и перескочил оказавшуюся на пути крышу ушедшего в песок строения. Ещё быстрее. Ещё!
Воздух треснул и взорвался с оглушительным грохотом, подчистую снося окружающие барханы. Он что, перешёл звуковой барьер? Похоже на то!
Прокладывая в песке широкую колею, Гоша мчался к Посёлку. Фея наверняка уже там. И сейчас он порадует её хорошими известиями.
Вдали показалась знакомая цветастая изгородь. Лихо развернувшись, он затормозил, подняв песочную волну. Игравшие неподалёку малыши взвизгнули от восторга.
— Где Председатель? — спросил он у пчёлок.
— Я тут, — послышался знакомый голос. Повернувшись, Гоша увидел выглядывающего из окна центральной пятиэтажки «человека–пчелу».
— Я победил, — с гордостью сообщил мальчик, одним махом заскочив в расположенное на последнем этаже окно. — Я смог, понимаете?
— Молодец, — угрюмо кивнул, усаживаясь за письменный стол, Председатель. — Что смог.
— А что случилось? — с тревогой уточнил Гоша.
— То, чего я боялся. — Мрачно отвернувшись, Председатель помолчал. — Моя дочь не вернулась. А это значит, что Посёлок должен эвакуироваться. Немедленно.
***
— Подождите, — остановил его Гоша, быстро присаживаясь рядом. — Не надо паниковать. Она вернётся, вот увидите. И не нужно никуда эвакуироваться.
— Тебе легко рассуждать, — раздражённо бросил Председатель, и Гоша понял, что во всём случившемся он винит в первую очередь его. — Ты тут гость, не забывай. Сам же говорил, что заснул и проснулся здесь. А что, если и сейчас спишь? Тогда, получается, ничем не рискуешь. Даже когда прыгнул с крыши.
— Вы этого не знаете, — начал закипать Гоша. — Это я дома заснул, а как оказался здесь — вопрос. И прыжок был реален, уж поверьте. И оплеухи с тумаками тоже!
— Складно говоришь, — усмехнулся Председатель. — Да верится чем дальше, тем труднее. Откуда я знаю, что ты — не порождение Номоса? Такое же, как эти стеклянные создания?
— Да как вы… — задохнулся от гнева Гоша, но вовремя взял себя в руки. Спокойнее, спокойнее. Все взвинчены, все устали и напуганы. Председателя можно понять, он в ответе за весь Посёлок, а ещё беспокоится о дочке. Тут и не так параноить начнёшь.
— Подумайте сами, — сделал он примиряющий жест. — Будь я шпионом, Номос был бы уже тут. Разве нет?
Подумав, Председатель кивнул.
— Даже если ты не шпион, Фея не вернулась, это факт, — возразил он. — И значит…
— Да ничего это не значит! — с досадой прервал Гоша, доставая болтающийся на цепочке кристаллик. — Это видите? Подарок Хнупа, того самого гоблина. С помощью этой штуки я вытащу его из Дворца, а затем спасу вас. Власти Номоса конец. И вашему заточению — тоже!
— Что-то не верится. — Председатель скептически покачал головой. — Отражения — это одно, а Номос — совсем другое. Он в десятки, в сотни раз сильнее всех не-Гош и не-Юль, вместе взятых. Поэтому прости, твоя бравада выглядит самонадеянно. И потом, почему ты решил, что спасёшь нас, уничтожив кристалл? Что, если он создал этот мир? И, погибнув, заберёт его с собой?
Разочарованно махнув, Гоша встал.
— Я пришёл спасти друзей, и я их спасу. Отступать мне некуда, да и вам, между прочим, тоже. Фея права — невозможно сидеть в песках до скончания времён. А у нас ещё говорят: «Лучше умереть стоя, чем жить на коленях».
— Красивая фраза, только дочь она не вернёт, — буркнул Председатель.
— Не вернёт, — упрямо кивнул Гоша. — А я — верну, чего бы это ни стоило. Даже если я здесь всего лишь гость.
Уединившись в одной из комнат, он вновь попытался достучаться до Хнупа. Гоблин молчал, но Гоша всё равно ощущал, насколько Хнупу тяжело. Номос мучил его, пытаясь взломать и выпотрошить память точно так же, как отражения силились проникнуть в воспоминания Юли. Зачем? Поиздеваться? Но кристалл не был садистом, в это Гоша не верил. Всеми действиями Номоса руководила жестокая, но крайне рациональная логика. Знать бы ещё, какая.
Чтобы успокоиться, он попытался сосредоточиться на дыхании. Вдох-выдох, вдох-выдох. «Просто позволь дыханию дышать, — говорил папа. — И ни во что не вмешивайся». Чехарда мыслей замедлилась, в душе разлился покой. Вдох-выдох, вдох…
Медитацию прервал громкий стук. Недовольно поморщившись, Гоша поднялся и открыл дверь.
— Что случилось? — спросил он испуганно замершую на пороге пчёлку.
— Там… та-ам… — замахала девочка рукой.
Ничего не добившись, Гоша выглянул из окна и тут же до скрежета стиснул зубы. Возле изгороди, глядя прямо на мальчика, стоял двойник. Держа за шиворот пошатывающуюся, покрытую ссадинами и синяками Фею.
***
Ахнув, Гоша перемахнул через подоконник и камнем ухнул вниз, уйдя по щиколотку в землю. Наблюдавший за этим двойник, злобно усмехнувшись, толкнул Фею так, что та, не удержавшись, ударилась о ворота. Выскочившие пчёлки, боязливо косясь на Отражение, помогли Фее подняться и увели её вглубь Посёлка. Гоша и не-Гоша остались одни. Между ними повисла тяжёлая, предгрозовая тишина.
— Ненавижу, — сплюнув, протянул не-Гоша, буравя мальчика яростным взглядом. — Тебя, их, — кивнул он на Посёлок, — и весь этот душный мирок. Город, чёрт, — усмехнулся он. — Скорее, тюрьма или зоопарк. Но ты, — ткнул он в мальчика пальцем, — с тобой разговор отдельный. Ты смешал все карты, явился сюда без спроса. Я до сих пор не могу понять, откуда ты взялся. Как, чёрт возьми, здесь оказался?! Ты убил её, понимаешь? — Голос Отражения дрогнул и надломился. — Ради чего? Ради дурацкой девчонки?!
— Она не дурацкая, — заиграв желваками, набычился Гоша. — Она живая. В отличие от вас!
— Ты уверен? — осклабился не-Гоша. — Думаешь, мы так, иллюзорные осколки? Думаешь, я её не…
Он осёкся, смерив Гошу тяжёлым взглядом.
— В общем, так. Отсюда уйдёт только один. Ты, я — без разницы. Но один. Если откажешься или проиграешь — я вызову Номос, и он сотрёт с лица земли эту милую деревню. Понял, спаситель пчёл?
— А если одержу победу? — уточнил Гоша.
— Исполню любое желание, — усмехнулось Отражение. — Может быть, даже расскажу о себе. Ты ведь это хочешь знать, а, Ромео?
— Почему это… — начал было Гоша, но двойник резко прервал его:
— Хватит. Я жду ответа!
Отражение было настроено решительно. Подёрнутые сеткой трещин глаза глядели холодно и безжалостно, отвергая возможность договориться. И всё-таки стоит попробовать.
— Хорошо, я согласен, — кивнул Гоша. — Но я не хочу кровопролития. Сожалею о твоей утрате, но выбора у меня не было. Или моя Юлька, или твоя. А сейчас мы ведь можем…
Недослушав, двойник молниеносно сократил дистанцию и хлёстко ткнул в грудь кулаком. Пробив спиной забор, Гоша впечатался в стену пятиэтажки и с тяжёлым стоном сполз на землю.
— И это всё? — разочарованно протянул не-Гоша, привычным жестом потирая костяшки. — Это всё, на что ты способен? Я пришёл сюда, чтобы драться насмерть, а ты будешь читать проповеди о добре и выборе? Твоя подыхающая девчонка не стоила её мизинца, понял? Она…
С криком оттолкнувшись от стены, Гоша дотянулся до врага в чудовищно длинном прыжке. Удар! Кувыркнувшись, Отражение влетело в близлежащий бархан, полностью скрывшись в песке.
— Молодец, — довольно усмехнулся двойник, вылезая и отряхиваясь. — Чего-то стоишь, как я погляжу. Только этого мало. Категорически!
Вспомнив о р’рихе, Гоша схватил кристаллик и сосредоточился. Под пальцами запульсировало приятное тепло, подарок Хнупа дёрнулся и налился тяжестью. Гоша вспомнил о появившейся ниоткуда железяке и затянувшемся провале. И там, и там надо было захотеть. Очень захотеть! И тогда… тогда…
Одежда пошла волнами, превращаясь в голубое обтягивающее трико. За спиной тяжело упал, разворачиваясь, красный плащ. Тело забугрилось мышцами, на груди отчётливо проступила красивая эмблема. Где-то торжественно протрубили фанфары.
— Такого достаточно? — прогремел Гоша, легко отрываясь от земли. — Может, всё же не будем?
— Нет, будем! — прошипел двойник. — Ты забыл, что я — это ты. И всё, что есть у тебя, есть и у меня!
Он рванул воротник, извлекая точную копию кристаллика. Лицо Отражения исказилось гримасой усилия, одежда превратилась в стильное трико наподобие Гошиного, но чёрное и без плаща.
— Меня готовили сражаться всю жизнь, — процедил двойник, тяжело поднимаясь в воздух. — А ты что умеешь? Бобров разводить?!
Его глаза налились красным, извергая испепеляющие лучи. Убийственная энергия толкнула прикрывшегося рукой мальчика назад и вниз. Так, что упёршиеся в землю ноги оставили в песке глубокие борозды.
— Всё могло быть иначе, — рявкнул не-Гоша. — Всё! Ты бы находился контролем, а ОНА была бы жива. Но нет, всё пошло вкривь и вкось из-за одного слишком совестливого пацана!
— Меня… зовут… Гоша! — прохрипел мальчик.
Потерев обожжённый локоть, он легко взмыл в воздух. Спустя секунду, битва началась.
***
Напрягая силы, Гоша свечкой рванул вверх. За спиной хлопал по ветру плащ, внизу, превратившись в жёлтую плоскость, раскинулась пустыня. Атмосфера почему-то не кончалась, да и плоскость не становилась шариком. Повсюду, до самого горизонта, раскинулась всё та же бесконечная желтизна.
Решив, что взлетел достаточно высоко, Гоша развернулся и рыбкой нырнул на врага. От силы удара воздух вспучился гигантским пузырём, будто кто-то подорвал мощную бомбу. Во все стороны хлестнул ураган, в уцелевших небоскрёбах ударной волной вышибло оставшиеся стёкла. Не выдержав, двойник, кувыркаясь, ухнул вниз, превращаясь в маленькую точку. В падении он прошил навылет пару домов и рухнул в песок, пропахав огромный кратер. Один из пробитых небоскрёбов со стоном принялся оседать. Из окон перепуганной стайкой рванулись тени, спасая драгоценные кубики.
— Остановись! — подлетел к врагу Гоша. — Хватит этого безумия!
Тяжело встав и потирая грудь, двойник поднял на него ненавидящий взгляд.
— Ни за что, понял? Или я, или ты!
Издав полный боли и злобы вопль, он рванулся в атаку, обрушивая град тяжёлых, чудовищной силы ударов. Один из них попал-таки в цель и Гоша, пролетев пару километров, врубился в заброшенный небоскрёб, прошибая стены и куроча переборки. Больно не было. Казалось, будто летишь сквозь плотный картон.
Затормозив, он рванулся навстречу подлетающему Отражению и, ухватив не-Гошу за ноги, раскрутил и швырнул его вниз, тут же кинувшись следом. Быстро придя в себя, не-Гоша прекратил вращаться и, в свою очередь, метнулся навстречу мальчику.
— Я… тебя… ненавижу! — глаза Отражения заалели багровым, но Гоша, напрягшись, тоже выстрелил из глаз смертоносной энергией. Лучи встретились, пытаясь перебороть друг друга. От напряжения не-Гоша закричал, растрачивая последние силы. Точка соприкосновения лучей опасно сдвинулась в сторону Гоши, но мальчик не собирался сдаваться.
«У него своя Юлька, у меня — своя. И он прав, им двоим не бывать». — Простая, жестокая мысль принесла неожиданное облегчение. Жребий брошен, метания излишни. Третьего, как говорится, не дано.
Вокруг загудело, кристаллик тихонечко дрогнул. Замерев, Гошин луч прибавил мощности и, легко преодолев сопротивление, полоснул по двойнику. Вскрикнув, тот, словно подбитый самолёт, рухнул в песок. Чёрное трико обуглилось и пошло дырами. Всё вокруг дымилось и плавилось.
— Ты проиграл, — спустился к поверженному врагу Гоша, легко ступив на песок.
— Проиграл, — кряхтя, подтвердил не-Гоша, бессильно откинувшись на землю. — Поздравляю. Полагаю, ты хочешь знать, кто я такой? Я расскажу, если пообещаешь, что добьёшь меня.
— То есть как? — опешил Гоша. — И не подумаю, даже не проси. Так нельзя!
— Не оставляй меня ему, — поморщившись, простонал двойник. — Пожалуйста!
— Да кому — ему? — взорвался Гоша. — Кристаллу? Старшим? Объясни по-человечески! Ты обещал.
— Я не знаю, кто такие Старшие, — пожал плечами двойник. — Меня создал кристалл, и её… тоже. Мы были тенями, нас выбрали из тысяч других, потому что мы лучше всего подходили на роль ваших слепков. Мы совместимы, понимаешь? Номос обещал отпустить нас, если мы узнаем ваши тайны. Куда отпустить — я не знаю, он сказал только про «внешний мир». Но мы не справились, и теперь меня будут разбирать по кусочкам, пытаясь понять, где я просчитался. Номос знает, что мне будет больно, ведь, связавшись с тобой, я и стал тобой. Но ему всё равно, и его хозяевам — тоже. Им всегда было всё равно.
— Что за хозяева? И что это за мир? — выкрикнул, не в силах сдерживаться, Гоша.
— Не знаю. Ничего не знаю, — тяжело помотал головой двойник. — Номос хранил это в секрете. Но он помнит о хозяевах. И боится их.
— А… не-Юля… то есть, твоя Юля, — прошептал, холодея от предчувствия, Гоша. — Ей, получается, было больно?
— Думаешь, нет? — криво ухмыльнулось Отражение. — Ещё как было. Впрочем, не кори себя. Ты честно заслужил победу.
— «Не кори себя», — опустился в песок Гоша, обхватив голову руками. — Это что же, я, получается… живого человека?
— Мы не совсем живые, — успокоил двойник. — Номос — это машина. Очень умная и древняя. И нас тоже сделал машинами, ну, почти. Кое-что от души всё же осталось. Но я тебя не корю, и она бы не стала. Свобода — невеликая цена за такую гадкую работёнку. Второй раз я бы не согласился. И потом, у тебя действительно не было выбора. Номос контролировал нас, понимаешь? Науськивал и заставлял, рисуя тебя в самом чёрном цвете. Это он так мотивирует. А сейчас, когда всё кончено, он…
Замерев, не-Гоша вдруг резко схватил мальчика за руку.
— Кристалл идёт в Посёлок. Когда ты победил, он замолчал, поняв, что я бесполезен. Но я смог к нему пробиться и прочитать его намерения. И про свободу он врал, у него там хватает исполнителей. Мы для него — никто, пыль под ногами. А ты — другой, добрее. Я теперь понимаю. Понимаю, как это — добрее.
Сорвав с груди копию кристаллика, двойник вложил его в Гошину руку.
— Возьми это. Вдруг пригодится? Здесь — вся моя сила. Мне она больше ни к чему.
Дёрнувшись, словно от боли, не-Гоша начал быстро превращаться в холодное, мёртвое стекло.
— Дерись с ним, — застывая, шевельнулись губы Отражения. — Напугай до чёртиков, чтобы он тебя выкинул. И спаси Юльку. Свою Юльку.
— «Р-ро-м-м», — грохнуло над головой. Гигантская тень накрыла Гошу. Вверху, на мгновение затмив тусклый диск солнца, пронёсся Номос. Вскочив на ноги, мальчик рванулся следом.
***
Он не успел. Накрывший посёлок кристалл, зависнув по центру, метал в пчёлок чёрные молнии. «Р-ро-м-м», обернулся призраком не успевший увернуться Председатель. «Р-ро-м-м», вспорхнула в небо стайка теней, бывших ещё недавно веселящимися в песочнице малышами.
Ловко уворачиваясь от молний, внизу металась Фея, пытаясь укрыть и спасти. Ни секунды не медля, Гоша ринулся в атаку. Хлестнув по Номосу лазерами, он со всей силы ударил по блестящей переливающейся оболочке. Звякнув, в руку впился острый осколок, но Гоша не обратил внимания на боль.
Р-ро-м-м, — возмущённо прогудел Номос, выстреливая молнией. По сравнению с отражениями кристалл действительно был на порядок сильнее. Всё поплыло, на секунду подёрнувшись тенью. И этого хватило, чтобы безжалостный хозяин Дворца успел поразить Фею.
— Нет! — отчаянно прокричал Гоша.
— Это был мой выбор, — развоплощаясь, напомнила пчёлка. — Только мой, запомни! Мой…
— Я тебе покажу, проклятый камень! — Взвыв, Гоша метнулся на кристалл с твёрдым намерением победить или погибнуть. Но тот не собирался сражаться с невесть откуда взявшимся в Городе супергероем. «Р-ро-м-м», громыхнул Номос, метнув в Гошу чем-то искрящимся.
— Я не хочу! — забился мальчик, чувствуя, как его засасывает в уже знакомый тоннель. — Я не…
Вокруг потемнело. Он снова летел по узкому, извивающемуся колодцу. Летел домой.
«Это был мой выбор. Только мой!» — пронеслись в голове слова Феи.
«Спаси Юльку. Свою Юльку», — прошептал, окончательно исчезая, не-Гоша.