Глава 8 — Мальчик и враг
Узкий туннель оборвался, но не так, как ожидал Гоша. Вместо комнаты он оказался в огромном сером ничто. Впрочем, он не застрял — мимо с приличной скоростью проносились… Больше всего это походило на подвешенные в пустоте острова. Или, точнее, островки, где в бесконечном повторе прокручивались вырванные из реальной жизни сцены. Как и в Городе, законы перспективы в сером пространстве не работали. Чуть напрягшись, Гоша рассмотрел происходящее на островках во всех подробностях. Вопрос только — что это за острова?
Какие-то люди поднимали за праздничным столом тост. Похоже, чья-то свадьба, но никого из присутствующих Гоша не узнал. Дальше промелькнул кусочек армейского плаца с крутящимися на турниках солдатами. Следом, похоже, шла война. Что-то взрывалось и густо чадило среди жарких песков. Идущие грозным клином вертолёты давали залпы по мчащимся внизу пикапам с пулемётами. Накрытый ракетой джип подлетел в воздух, смешно, точно детская игрушка кувыркаясь. В эфире неразборчиво кричали, будто Гоша вклинился в чужие радиопереговоры.
Квартира. Открытое окно с выпущенной в него струйкой сигаретного дыма. На фоне уныло бубнит телевизор. Уныло и неразборчиво. И тут же, набатом — звонок мобильного, будто подключённого к мощному звукоусилителю, телефона.
Затем Гоша увидел… себя. Не Отражение, настоящего себя. И почему-то бобра. И Юлю. И бабушку. Да что здесь, в конце концов, происходит?
Островки проносились всё быстрее. Один из них отличался от прочих, и Гоша понял, что прямо-таки обязан его рассмотреть.
Не придумав ничего лучше, он «поплыл» в нужном направлении, старательно загребая руками. Смотрелось, наверно, комично, но об этом он не думал. Всё внимание было приковано к приближающемуся острову со стоящим на нём… логистическим центром?
В том, что это логистический центр, Гоша не сомневался. Аккуратные белые ангары, замершие у погрузочных площадок грузовики. В Подмосковье такого полно, но это место было другим. В нём чувствовался подвох, а ещё — угроза.
Сделав финальный рывок, он спрыгнул на ровный асфальт неподалёку от припаркованной фуры. Казалось, будто стоишь на потолке и вот-вот свалишься в небо. Требовалось прилагать усилия, чтобы ненароком не сорваться.
Он огляделся. Пусто. В отличие от «анимированных» собратьев, островок казался статичным и безжизненным. Вокруг царила густая, словно кисель, тишина.
Осторожно ступив, Гоша медленно подошёл к грузовику, положив руку на тёплый металлический бок фургона.
— Седьмая площадка, — лишённый эмоций женский голос звучал, казалось, отовсюду.
От неожиданности Гоша вздрогнул. Какая ещё площадка?
Додумать он не успел — под ногами затряслась земля. Присев, он испуганно наблюдал, как один из ангаров выдрался из фундамента и принялся медленно подниматься. По фуре забарабанили камни и крошка, но Гоша, словно заворожённый, не сделал ни малейшей попытки защититься.
— Седьмая площадка. — Под днищем зависшего над головой строения вспыхнули три огня. Три ярких, образующих равносторонний треугольник, огня! Тихонько загудев, ангар взмыл вверх и исчез в пустоте. Рядом упало ещё несколько камушков, и снова наступила тишина.
— Седьмая площадка, — ласково повторила невидимая тётя и, подумав, добавила: «Р-р-о-о-м».
Словно порывом сильного ветра Гошу оторвало от земли и потащило прочь. Что-то подсказывало, что сопротивляться не стоит. Что он уже увидел самое важное. Серое ничто скрылось вдали, схлопнувшись в точку. Вздохнув, он открыл глаза.
***
— Гоша, сынок! — встревоженно трясла за плечо мама. — Что с тобой?
Папа сидел рядом, пристально рассматривая сына. От этого внимательного взгляда стало не по себе.
— Что случилось? Сколько я проспал? — прикинулся дурачком Гоша.
— Да нисколько, — протянул папа. — Пару минут. Ты с прогулки пришёл, бледный как полотно. Шатался как пьяный, аж за стенку держался. Потом упал на кровать, книжку схватил и отключился. Я ещё подумал, стоит дать тебе отдохнуть, а мама перепугалась. Говорит, на сотрясение мозга похоже. Кинулись будить, ты проснулся. Вот и весь сказ.
— Головой не бился? — частила мама. — Ничего не пил, не ел?
— Не курил?.. — подсказал папа.
— Перестань, Лёша! — вскинулась мама. — Это вовсе не смешно!
— Всё, всё. — Папа примирительно поднял руки. — Просто пытался разрядить обстановку. Что происходит, сын? Тебя кто-то обидел?
Очень хотелось рассказать папе правду, но… нельзя. Психолог уже был, а теперь будет и психиатр.
— Ничего не случилось, — равнодушно пожал плечами Гоша. — Просто устал. И голова болит… болела. Может, вирус ?
— Может, — закивала мама. — Они после ковида как с ума посходили. Температуры нет? Я вроде проверяла, — она приложила к Гошиному лбу прохладную ладонь. — Пить, есть хочешь?
— Спать хочу, — честно признался Гоша. — А больше ничего.
— Пойдём, Лёша, — засуетилась мама.
— Это конечно, — кивнул, поднимаясь, папа. — Сон — лучшее лекарство. Спокойной ночи, Георгий. Утром поговорим.
Выключив свет, родители ушли. Не успев ни о чём подумать, Гоша крепко уснул.
В ту ночь почти ничего не снилось, если не считать явившегося под утро жуткого видения. Он парил под сводами огромной холодной пещеры, размером, наверное, с Москву. Повсюду, куда хватало глаз, вздымались корявые, похожие на недоделанные глиняные горшки сооружения. Казалось, неведомый гончар взялся за работу, да так и бросил заготовку прямо на круге.
Сооружения, однако, не были уродливыми. В них присутствовали недоступные обычному пониманию гармония и красота. Неведомые строители знали своё дело и потрудились на славу.
Исполинскими «заготовками» не ограничивалось. Стены, пол и даже свод пещеры были изрыты сетью больших и малых многоугольных отверстий. Некоторые были связаны друг с другом трубами неправильной формы, другие отсечены заглушками из причудливого металлического материала. Часть труб, сливаясь воедино, гармонично врастала в верхушки недо-пирамид. Складывалось впечатление, что это гигантский подземный город. Но почему в нём так пусто и холодно?
Снедаемый любопытством, Гоша приблизился к стоящей неподалёку пирамиде. Подумав, влетел в одно из многочисленных, опоясывающих сооружение отверстий. Внутри — хитросплетения длинных, изогнутых коридоров, испещрённых большими и малыми проёмами. Свернув в один из них, Гоша зажмурился. Никогда в жизни он не видел ничего более отвратительного.
Неправильной формы помещение было полностью покрыто мерно колышущейся, блестящей массой. При ближайшем рассмотрении она являла собой пульсирующие клубки сплетённых друг с другом существ. Влажные хитиновые тела вздувались и сокращались, испуская ручейки прозрачной жидкости, стекающей в желобки на полу. Насекомые? Членистоногие? Кальмары? Казалось, мерзкие твари одновременно совмещали черты самых различных видов Земли.
Существа показались знакомыми, хотя Гоша мог поклясться, что никогда до этого их не встречал. Пытаясь соображать во сне, он напрягся…
— «Р-р-р-о-м-м», — злорадно проскрежетала пещера. Видение померкло, и Гоша проснулся.
***
— Мама, можно я денег возьму? — спросил он, уплетая за завтраком бутерброд. — Мне кое-куда надо. Надолго.
— Сынок, ты что? — всплеснула руками мама. — Только в себя пришёл после вчерашнего. Прогулки, конечно, не помешают, но…
— Погоди, Люда, — перебил папа. — Георгий, скажи внятно, куда собрался?
— Мне надо на стадион и ещё кое-куда, — вздохнув, принялся объяснять Гоша. — Больше сказать не могу, но ничего опасного, обещаю. Вернусь через пару часов. Ну правда! — умоляюще посмотрел он на родителей.
— Ты точно себя хорошо чувствуешь? — озаботилась мама.
— Думаю, он трезво оценивает возможности, — подмигнул папа. — Ладно, поезжай. Только, — он предостерегающе поднял указательный палец, — чтобы всегда был на связи, понял?
— Обещаю! — кивнул Гоша.
Насчёт опасности он, конечно, приврал. На стадионе ничего не случится, а вот дальше… Но про «дальше» лучше не думать. Тем более что выбирать не приходится.
Одевшись и натянув любимые кеды, он пошёл к двери.
— Георгий, постой, — высунулся в коридор папа. — Точно помощь не нужна? Может, тебя подбросить? Заодно и поговорим.
И снова этот взгляд, от которого душа в пятки. Но Гоша не сдался:
— Всё хорошо. Не волнуйся.
Выдержав паузу, отец кивнул:
— Ладно, иди. И чтоб до вечера был как штык!
Выскочив на улицу, Гоша быстрым шагом припустил к метро. Идти неблизко, но на трамвай садиться неохота. Надо развеяться после душного, погребённого под песком и несчастьем Города.
Город… что же он такое? Откуда взялся, какую роль играет в происходящем? И главное, что теперь будет с пчёлами?
Впрочем, есть ещё одна возможность. Не было Города, Номоса и Отражений. Привиделось в бреду. Правда, это довольно легко проверить. И сегодня Гоша проверит.
Доехав до нужной станции, он взлетел по эскалатору и вышел на улицу. Перейдя дорогу, остановился возле входа на стадион. Дальше начиналось самое трудное.
Вздохнув, Гоша решительно нырнул в распахнутые двери. Быстро, почти бегом, проскочил мимо раздевалок и вышел на поле. Тренировка была в самом разгаре. Стайка ребят мчалась по беговой дорожке, остальные разминались под надзором Матвея Максимовича.
— Смотрите, кто пожаловал, — заметили гостя. — Ты что тут забыл?
Прервавшись, ребята направились к нахохлившемуся Гоше. Вопреки обыкновению, Матвей Максимович не пытался возобновить тренировку. Вместо этого он, повернувшись, молча наблюдал за происходящим.
— З-здраствуйте, Матвей Максимович, — выдавил Гоша. — Привет, Полина.
Окатив ледяным взглядом, Полина скрестила руки и нервно закусила губу.
— Ты что-то хотел? — нарушил молчание тренер. — Мы тебя внимательно слушаем.
Гоша замялся, не зная, с чего начать. Сердце колотилось, на лбу выступили бисеринки пота. Пауза безнадёжно затягивалась, но на помощь пришёл неожиданный союзник.
— Не бойся, — шепнуло Отражение. Почему-то совсем не злое.
— Ты? — удивился Гоша. — Но ты же погиб.
— Погиб, — согласился не-Гоша. — И стал частью тебя. Помнишь, я отдал тебе свой кристаллик? Ты не волнуйся, я вреда не причиню, даже наоборот. Пришло время исправлять содеянное.
Тихо зазвенев, посыпались осколки, но не злые и ранящие, как прежде. Сейчас они походили на тёплый летний дождик, успокаивающий и придающий мужества.
— Так-то лучше, — подмигнуло Отражение. — Ну, дерзай. Публика ждёт.
— Так чего ты хотел, Гоша? — переспросил Матвей Максимович.
— Он сам не знает, — протянула Полина. — Пришёл и тянет… кота за хвост.
— Я не тяну, — помотал головой мальчик. — Я пришёл, чтобы извиниться. Простите меня, пожалуйста.
— А за что? — уточнила, сощурившись, Полина. — Тогда ведь рассказывал, что случайно вышло.
— Я соврал, — от неловкости Гоша засунул руки в карманы чуть ли не по локоть. — Я специально толкнул. Хотел покрасоваться, на место поставить. А когда ты меня обогнала, я… в общем, сам не знаю, что на меня нашло. Но я поступил гадко и вины с себя не снимаю. Простите, если можете. И ты, Полина, и вы, Матвей Максимович.
— Во даёт, — прокомментировала Марина — бойкая, острая на язык девчонка, способная обставить любого на турниках и прыжках в длину. — А вы знаете, мне кажется, он искренне.
— Полина, если хочешь — можешь толкнуть меня на штангу, — робея, предложил Гоша. — Чтобы по-честному.
— Вот дурачок. — Отмахнувшись, Полина хихикнула. — Нужен ты мне больно. В общем, прощаю. Мирись, мирись, мирись, — шутливо оттопырила она мизинец.
Напряжение схлынуло, все как-то сразу заулыбались.
— Молодец, уважаю, — похлопал по плечу рассудительный высокий Данька.
— Мужик, — одобрительно прогудел подошедший Пашка.
— Согласен с ребятами, — улыбнулся Матвей Максимович. — Признаться, не ожидал. Тут мужество требуется, и немалое.
— Спасибо, — пролепетал Гоша, пожимая протянутую руку. — Я вам такого наплёл…
— Всё в порядке, тема закрыта, — остановил его тренер. — Как говорится, «кто старое помянет, тому высоких достижений не видать». Кстати, о достижениях. Останешься на тренировку? Ребята будут рады.
— Простите, не сегодня, — потупился Гоша. — Нужно кое-куда заехать.
— Тоже извиниться? — прищурился тренер.
— Да, — признался Гоша. — Извиниться. Тоже.
***
— Станция «Улица генерала Карбышева», — сообщила диктор. — Переход на Сокольническую линию. Уважаемые пассажиры, при выходе из вагона не забывайте свои вещи.
Ну вот и всё. Приехали.
Выйдя из вестибюля, он ненадолго замер. Кажется, туда. А что, если нет? Если увиденное в Городе и впрямь померещилось? Придёт он по адресу, а там Юлькой и не пахнет. И следовательно, он сходит с ума. Медленно и неотвратимо.
— Всё хорошо, — ободрило Отражение. — Не бойся.
— Легко сказать, — буркнул Гоша. — А что, если я свихнулся? Ты же со мной разговариваешь, хоть тебя и нет.
— Я не разговариваю, — терпеливо пояснил двойник. — Я — твоя часть, а не внешняя сила.
— И как мне теперь быть?
— Идти и не оглядываться. В худшем случае загремим в психушку. В отдельную, со всеми удобствами палату.
— Вот спасибо, успокоил.
— Как могу, — парировало Отражение. — Учти, я всё делаю в твоих интересах. Если сгинешь ты, сгину и я.
Успокоившись, Гоша вышел из метро и зашагал по направлению к видневшейся неподалёку многоэтажке. Чем он, правда, рискует? Особенно по сравнению с Юлькой и Хнупом?
Вспомнив о друзьях, он расстроился. С Полиной-то помирился, а вот простит ли Юлька? И гоблины, если он их вообще когда-нибудь увидит?
Пройдя через забитую малышнёй площадку, Гоша остановился у железной двери. Подумав, набрал три цифры и вдавил кнопку звонка.
Гудок. Гудок. Трубку не брали. По адресу он или нет? А если нет, то где искать Юльку? Да и надо ли? Чем он, правда, тогда ей поможет?
В динамике щёлкнуло. И тут же сердце ухнуло, казалось, к самому центру Земли.
— Слушаю вас? — раздался женский голос.
— Здравствуйте, это квартира Тереховых? — выпалил Гоша, тут же мысленно обругав себя за глупость. Он ведь узнал Юлину маму!
— Да, — удивлённо протянул динамик. — А кто спрашивает?
— Светлана Андреевна, это Гоша, — с чувством, будто с плеч свалилась гора, затараторил он. — Мне нужно с вами поговорить. И с Юлей. Пустите, пожалуйста. Я вас очень прошу.
Прежде чем ему ответили, прошла, казалось, целая вечность.
— 16-й этаж, — бросила Светлана Андреевна и отключилась. Запищав, замок открылся, и Гоша шагнул в подъезд.
***
Ткнув в кнопку 16-го этажа, он постарался собраться с мыслями. Ему не рады, и немудрено, ведь вёл он себя по-хамски. Да и Юлька — вряд ли примет и поймёт.
«Гошка, зачем? Зачем, Гошка?»
Вздрогнув, он отогнал тяжёлые воспоминания. Он пришёл помочь и поможет. А раскисать будет после!
Светлана Андреевна стояла в дверях, напряжённо скрестив руки. Она, понятно, не простила, да он и сам себя не простил. Что, впрочем, не избавляет от ответственности.
— Она не злится. Скорее, боится, — шепнуло Отражение. — Ты сильно её ранил, пусть и по моей вине. Сейчас она не знает, чего ждать. Вдруг опять начнёшь издеваться?
— И что делать?
— Меньше слов и начни с главного, — объяснило Отражение. Новое, мужское, ставшее частью Гоши. Не контролирующее, но — помогающее. В самую трудную минуту — помогающее!
— Светлана Андреевна, я могу помочь, — выдавил из себя Гоша. — Разрешите, пожалуйста. А потом я уйду. Сразу.
Губы Юлькиной мамы дрогнули, глаза заблестели. Торопливо отвернувшись, женщина неловко провела рукой по лицу.
— Проходи, Гошенька, — улыбнулась она. — Ты прости, что я так нерадушно. Очень уж многое навалилось.
Её голос дрожал от еле сдерживаемых слёз. Несчастная Светлана Андреевна была убита горем. Из-за него, между прочим, убита!
— Проходи, не стесняйся, — взяв себя в руки, суетилась она. — Тапочки возьми. Может, чайку? Или покушать с дороги?
— Спасибо, — вежливо отказался Гоша. — Я не голоден.
— Жалко, папа наш на работе, — продолжала Юлина мама. — Очень тебя увидеть хотел, пообщаться.
Увидев, что Гоша испуганно замер, она замахала руками:
— Про тот разговор я ничего ему не сказала. Неужели не понимаю, что тебе тяжело? А тут ещё мы свалились, будто снег на голову…
— Не надо меня оправдывать, — отчеканил Гоша, подивившись собственной твёрдости. — Мерзко я поступил. Простите, если можете, и дайте только с Юлей поговорить. Она сама меня выгонит, вот увидите.
— Да как же… — тихо протянула Светлана Андреевна, прикрыв рот ладонью. — Ты что, её вылечить можешь?
— Вылечить — не думаю, — покачал головой Гоша. — А вот сделать так, чтобы заговорила — могу.
— Бедный мальчик. — Юлина мама устало потёрла виски. — Гошенька, ты молодец, что пришёл, извинился. Настоящим мужчиной растёшь. Но во взрослой жизни сказок не бывает. Всё, увы, гораздо прозаичнее. Мы с кем только не консультировались…
— Тем более, хуже не будет, — отрезал Гоша. — А за Юлю не бойтесь, я её не съем. Скорее уж она меня, — добавил он вполголоса.
— Хорошо, — устало кивнула Юлина мама. — Хуже точно не сделаешь. И потом, ты ведь, наверное, повидаться с ней хочешь.
— Очень, — подтвердил Гоша. — Мне… надо.
— Её комната по коридору направо, — сделав неопределённый жест, Светлана Андреевна тяжело опустилась на табуретку. — Не возражаешь, если на кухне посижу? Что-то силы совсем кончились.
— Спасибо, Светлана Андреевна, — признательно посмотрел на неё Гоша. — Отдыхайте, конечно.
— Можешь не стучаться, — с тоской добавила Юлина мама, невидяще уставившись в окно. — Всё равно не ответит.
***
Осторожно толкнув дверь, Гоша обвёл комнату взглядом. Незнакомая — и такая знакомая. Вот кровать, вот стол, а вот и календарь — всё это он видел там, на крыше. А вот окна в том фрагменте не было. И безучастно сидящей на кровати Юльки — тоже.
Прикрыв дверь, Гоша тихонько повернул в замке весьма кстати оказавшийся там ключ. Это хорошо, что можно запереться. Нельзя, чтобы им помешали.
— Привет, Юлька, — улыбнулся он. Та не ответила, глядя прямо перед собой. И хотя Гоша другого не ждал, у него засосало под ложечкой. Что, если он не справится? Светлана Андреевна ему поверила, он её последняя надежда. Как она смотрела, когда Гоша обещал помочь! И если не сможет…
— Сможешь, — оборвало Отражение. — Если не ты — то никто. Другие не знают, что с ней сделали. А ты — знаешь всё.
— Мало ли, — оробел Гоша. — Это я в Городе крутой был, а здесь, в реальности — всё иначе. Где гарантии, что получится?
— Нет гарантий, — строго оборвал не-Гоша. — Их вообще не бывает. Думаешь, врачи не рискуют? А подчас не только чужой, но и своей жизнью рисковать приходится. Папа твой, к примеру — в тех ещё командировочках побывал, даром что в кабинете сидит. Думаешь, ему не страшно вас оставлять? Но это не повод опускать руки! Тем более что ЕЙ не помогут все врачи мира, вместе взятые. И значит, нет у тебя другого пути. Либо ты поможешь, либо… поможешь. Должен, обязан. Хоть умри!
Поняв, что Отражение не переспорить, Гоша нерешительно присел на кровать. Вздохнув, взял Юльку за руку, крепко сжав тёплую, исхудавшую ладошку. Что дальше?
— Память, — напомнило Отражение. — Надо вернуть ей память. Действуй, время не ждёт!
Покрепче сжав Юлькину руку, Гоша отчаянно зажмурился. В мысли, как назло, лезла всякая чепуха. Никаким волшебством и не пахло.
Кристаллик! Он всегда помогал там, в Городе. Может, и здесь пригодится?
Гоша представил висящий на шее р’рих. Почувствовав приятную тяжесть, мысленно сжал кристаллик в кулаке. Ничего не случилось.
Подумав, он понял, что дело не в р’рихе. Там, на крыше, он очень хотел спасти Юльку. А сейчас, оказавшись в безопасности, оробел. И значит…
Он вспомнил пережитое в Городе. Вспомнил, как вышел один на один против не-Юли. Он вырвет Юльку из лап Номоса. Любой ценой, даже собственной жизни!
В висках бухнуло. Время замедлилось, бег мыслей прекратился. Вот оно! Вот!
Юлька распахнулась перед ним, словно открытая книга. Сейчас он видел её целиком — тело, мозг, даже сознание. Сложные взаимосвязи выстроились и обозначились с невероятной ясностью. Каждый орган был на своём месте, гармонично взаимодействуя с остальными. Каждая клеточка подключена к выполнению общего дела.
Полюбовавшись сложной картиной, Гоша сосредоточился на памяти. Засветившись, в воздухе повисла пульсирующая семимерная матрица Юлькиного сознания, напоминающая причудливую живую головоломку. Как можно видеть семь измерений, Гоша не понимал. И даже не пытался.
Он быстро обнаружил недостающий, вырванный Номосом кусок. Напрягшись, приблизил зияющую рану, одновременно извлекая из памяти отобранные у Отражения трофеи. Украденные не-Юлей контуры послушно выстроились в ряд, и Гоша, выдохнув, принялся аккуратно латать прореху.
По лбу градом лился пот. Он работал на пределе, отдавая всего себя спасению Юльки. Приблизить… нанести… заживить… просчитать последствия… Повторить, но уже иначе, мгновенно пересчитав вторичные и третичные взаимодействия. Прижечь и перенаправить потоки импульсов. Повторить. Повторить.
Он плохо понимал, что делает. Но всё равно делал, напрочь отбросив сомнения. Приблизить… удалить контур… нанести… Ещё раз. Чем-то похоже на тетрис. Надо правильно уложить все кубики, и тогда… тогда…
Всхлипнув, Юля дёрнулась. От испуга Гоша чуть не выпал из круха. Спокойнее. Уже почти всё.
— Хватит. Не пущ-щу! — выскочило злобно шипящее нечто.
Опухоль. Она боится! И поэтому, обернувшись юркой чёрной змеёй, отчаянно атакует.
— Отстань, — шикнул Гоша, но змея не собиралась сдаваться. Вяло отбиваясь, Гоша продолжил работу.
— Зачем, Гошка? — еле слышно прошептала Юля. И тут же повторила, уже погромче: — Гошка, зачем?
— Тихо, тихо, — ободряюще пробормотал он, борясь со змеёй. Пару раз гадине удалось его ужалить, и он, разозлившись, завязал ей хвост узлом. Последние контуры… уже почти…
— Зачем, Гошка? — словно отходя от тяжёлого сна, крикнула Юля. — Гошка, зачем?! Зачем?!
Она закричала и забилась, вспоминая дядю Олега, гоблинов и «Тёмную звезду». В дверь постучали, сначала нерешительно, затем всё настойчивее.
— Гоша, открой, пожалуйста!
— Сейчас, — сосредоточенно шептал он, крутя перед мысленным взором мозаику памяти. — Ещё немного…
— Мама… Папа! — истошно голосила Юля. — Хнуп… Он… Свет… Гошка, зачем? Зачем? Заче-ем?!
— Немедленно открой! — барабанила, билась в дверь Юлина мама. — Я милицию вызову!
Просчитать… нарастить… заживить… Есть последний контур… Есть перенаправление… Есть контакт!
— Гошка-а-а-а… Заче-ем?!
— Открой сейчас же, слышишь?! Открой!
Но Гоша не открыл. Вместо этого он сосредоточился на змее. Они сошлись не на жизнь, а на смерть. И проигрывать Гоша не собирался.
— Не возьмёш-шь, — возмущённо шипела опухоль, уворачиваясь от тисков его воли. — Не дамс-ся!
Не обращая внимания на крики, он отчаянно пытался поймать змею. И поймал, ухватив гадину за хвост. Качай её, Гоша. Качай!
Змея ожесточённо зашипела, медленно распадаясь на спиральки ДНК. Медленнее, чем хотелось бы. Приходилось быть осторожным, чтобы не навредить Юльке. Ведь опухоль росла из здоровых тканей!
В ушах шумело от усталости, но Гоша не сдавался. Войдя в раж, он медленно отщипывал от опухоли молекулы, отправляя болезнь в небытие.
От страшного удара дверь слетела с петель. Сильная рука схватила за плечо и сжала так, что Гоша вскрикнул. Воспользовавшись замешательством, укороченная змея юркнула вглубь Юлькиного организма.
— Ты что творишь, пацан? — гневно прохрипел склонившийся над Гошей мужчина. — Я тебя в порошок, понял? Не посмотрю, что ты ребёнок… Я не знаю, что с тобой сделаю!
— Не надо, папа, — прервал его Юлькин голос. — Всё хорошо. Правда.
Резко обернувшись, мужчина растерянно замолчал.
— Всё хорошо, — улыбнувшись, эхом отозвался Гоша. — Всё хорошо, Юлька.
Последние силы покинули его. Закатив глаза, он провалился в глубокий обморок.
***
В нос ударил резкий запах, и Гоша, сморщившись, очнулся, узрев склонившуюся над ним Юлину маму с флакончиком нашатыря.
— Живой, — взявшись за сердце, выдохнула Светлана Андреевна. — Слава богу…
— Где Юлька? — присел в кровати Гоша. — Она в порядке?
— В соседней комнате, с папой, — закивала Светлана Андреевна. — Увёл, чтобы не волновалась. Мы уж, грешным делом, думали… Юленька, дочка, — крикнула она в открытую дверь. — Гоша пришёл в себя, заходи.
Юлька выросла в двери прежде, чем мама успела договорить.
— Я вас оставлю, — решила Светлана Андреевна. — Поговорите и приходите к нам. Надо как-то… обсудить.
Посторонившись, Юля молча пропустила маму, кое-как прикрыв сломанную дверь. В ожидании худшего Гоша подобрался. Пощёчина? Это само собой. Хорошо, если стулом не треснет.
— Только не злись, — засуетился он. — Я сейчас уйду.
— Дур-рак! — со слезами крикнула Юлька и, подбежав, бросилась ему на шею. — Какой же ты дурак!
Всхлипнув, она замолчала, а Гоша почувствовал, как по рукаву футболки потекло что-то горячее.
— Юлька, ты чего? — нерешительно забормотал он. — Не надо, слышишь? Прекрати.
— Как ты мог? — всхлипывала Юлька. — Зачем так рисковал? А если бы погиб в Городе? А если бы здесь погиб? Да я… Как бы я жила потом?
Гоше стало ужасно стыдно. Он ждал чего угодно, но Юлька, как и Хнуп, даже не пыталась ни в чём обвинять. Больше всего на свете её волновал сам Гоша. Гораздо больше, чем самого Гошу!
— Юлька, давай поговорим?
— Не здесь, — вытерла слёзы Юля, кивнув на полуоткрытую дверь. — Сначала объяснимся с родителями.
Они вышли на кухню, где их уже ждали.
— Я вас покормлю, и это не обсуждается, — с ходу заявила Светлана Андреевна. — Вы бог знает на кого похожи. Гоша, суп будешь?
Гоша кивнул. Он понял вдруг, что чертовски проголодался.
— Меня Игорь Викторович зовут, — представился сидящий за столом Юлин папа: грузный мужчина с мощными руками и мясистым затылком. — Ты прости, что я так накинулся. Прихожу с работы, а дочь из запертой комнаты голосит. Сам не свой был.
Гоша кивнул. Юлиного папу можно понять. Впрочем, как и маму.
— Мы все натерпелись, конечно, — помрачнел Игорь Викторович. — Похищение это, возвращение, беспамятство. Поэтому расспросами мучить не буду. Одного не пойму: как ты её так вылечил?
— Я… — Слова застряли в горле. Как он, правда, собирался всё объяснить?
— Никак, — ответила за него Юля. — Поговорил со мной, и я очнулась.
— Что значит — поговорил»? — хмыкнул Игорь Викторович. — Мы тоже с тобой говорили. Реакции никакой.
— А на него среагировала, — опустив глаза, упрямо ответила Юля. — Так бывает.
— Что-то вы темните, — прищурился Игорь Викторович. — Недоговариваете. Что с тобой случилось? Где ты была? Сейчас-то хоть вспомнила?
— Хватит, Игорь, — махнула рукой Светлана Андреевна. — Чего прицепился? Помог — и помог. Сам же мне читал, как люди из комы на знакомый голос выходят. Вот и Юля вышла. И хорошо. И давайте за это выпьем!
Кивнув, Юлин папа неспешно достал бутылки и фужеры. Налив Светлане Андреевне шампанского, он плеснул себе и детям вкусной, шипучей газировки.
— Не пью, — пояснил он. — Вообще.
Они чокнулись.
— В общем, хорошо, что всё хорошо, — подытожил Игорь Викторович. — Отныне я твой, Гоша, должник. Проси чего хочешь. Всё сделаю.
— Тогда отвези нас в Телепино, — невозмутимо жуя, сказала Юля. — Очень бабушку проведать хочется.
***
— Куда? — поперхнулся Игорь Викторович.
— В Телепино, — спокойно повторила Юля. — Я же говорю, по бабушке соскучилась.
— Юленька, да в своём ли ты уме? — ахнула Светлана Андреевна. — Какое ещё Телепино? Игорь, скажи ей!
— Я-то, конечно, скажу. Но прежде пусть скажет он, — кивнул на Гошу Юлин папа. — Чует моё сердце, возражений не будет.
— Да… нам нужно… нужно в Телепино, — переглянувшись с Юлей, кивнул мальчик. — Прямо сейчас. Очень.
— Игорь… — всхлипнула Светлана Андреевна, но тот был непреклонен:
— В Телепино — так в Телепино! — крякнул он, решительно мотнув головой. — Не надо, Света, я обещал. Домчу с ветерком, маму с отцом проведаю. Не переживай, всё под контролем. И потом, что прикажешь делать? Носа из дома не высовывать?
Достав телефон, он вопросительно посмотрел на Гошу.
— Диктуй номер родителей.
Гоша продиктовал папин номер и имя. Кивнув, Игорь Викторович вбил нужные цифры.
— Алло, Алексей Семёнович? Игорь Викторович беспокоит, отец Юли Тереховой. Сын ваш у нас в гостях, и очень в Телепино просится. Я могу подбросить и обещаю присмотреть. Что? Трубку дать? Само собой.
Поначалу папа был непреклонен, но, узнав о чудесном выздоровлении Юли, согласился.
— Слушаю, — снова взял трубку Игорь Викторович. — Всё под мою ответственность. Я Юле обещал, а она без друга ни в какую. Чисто ниточка с иголочкой, ага. Да, конечно. Лично доставлю, прослежу и верну. Что? Нужно с бабушкой договориться? Само собой. Я их на свежий воздух отправлю и буду ждать звонка. Добро, Алексей Семёнович. До связи.
Кивнув, он отключился.
— Согласился папка твой, только бабушку известит, — подмигнул он Гоше. — А я нашу бабушку наберу. Да, и ещё, — спохватился он. — В Телепино от меня ни на шаг. Если кто напугает — сразу ко мне. Гнать буду через всю деревню.
— Папа — чемпион области по карате, — с гордостью поведала Юля. — Он нас в обиду не даст.
— Не дам, — подтвердил Юлин папа. — Костьми лягу, если потребуется. Вы подождите во дворе, а я минут через сорок выйду, договорились?
— Договорились, — кивнул Гоша.
Быстро одевшись, они спустились во двор, усевшись на пустующую лавочку.
— Думаешь, твой папа и правда защитит от… этих? — Гоша отчаянно пытался оттянуть начало Разговора.
— Думаю, ничего не случится, — подставив лицо солнцу, рассудительно ответила Юля. — Никто нас не похитит, не переживай.
Гошу пробил озноб. Слишком многое скрывалось за невинными, на первый взгляд, словами.
— Юлька, прости, — от волнения он пустил петуха и страшно расстроился. Столько ждал этой минуты, и надо же — всё испортил.
— Я так рада, что вернулась, — невпопад ответила Юлька, жмурясь под солнечными лучами. — Ветерок, трава… Ты не представляешь, как это здорово — быть живой. Не представляешь, Гошка! Там, куда я попала, — повернулась она к другу, — там плохо, очень. Мёртвое всё, холодное, стерильное. Камеры такие, с прозрачной стенкой. Я в такой сидела, а снаружи — эти, в комбинезонах. И смотрят так, будто я зачумлённая.
Уткнувшись, Гоша молчал. Отвернувшись, Юля тихонько продолжала:
— Там был Старший. И дядя Олег. Они сказали, что Хнупа забрали из-за тебя. Что ты согласился сотрудничать, а я, раз за ними кинулась, тоже свой выбор сделала. Этот Старший вообще на свободу напирал. Дескать, силой не тащили, а коли рискнула — будь добра терпеть. Я потому и не боюсь, что нас в Телепино ждут. Мы сами должны к ним прийти, иначе не считается. Там, кстати, и другие Старшие были… Улыбались, добренькими прикидывались, только я не поверила. Плохие они и жестокие. Даром что красивые.
Она помолчала, собираясь с духом. Чувствовалось, что воспоминания даются ей нелегко.
— Они его пытали, — взяла он за руку несчастного, мучимого раскаянием Гошу. — Опутали проводами, кололи какую-то дрянь. Кристаллик отобрали, тот, что на шее висел. Он без него совсем увял. Осунулся, дедушку звал, будто один остался. А потом его усыпили. Меня по коридору «выпускать» вели, а у его камеры учёные в скафандрах толкутся. Рядом — охрана эта бронированная. На взводе все, будто Хнуп проснётся и стену разломает. А он ведь мухи не обидит, зачем его охранять? Чего они так взъелись?
— Боятся, — сипло прошептал Гоша, — что гоблины на Землю нападут. Дядя Олег рассказывал…
— Хнуп маленький, но храбрый, — перебила Юля. — Остался один, но не предал никого. Ничего им не сказал, и я не сказала. Старший обещал… — она запнулась. — Я ответила, пусть делают что хотят. Хоть пытают, хоть убивают. А он руку так ласково на лоб положил и… всё. Дальше как в тумане. Чувствовала, как меня потихоньку разбирают. Как стирают по кусочку, по чуть-чуть. Это очень страшно — исчезать, будто тебя не было. А потом твой голос, шум, и всё прекратилось. Ты пришёл, взял за руку, вывел оттуда. Не знаю, что ты сделал, но я себя даже чувствую лучше. Как тогда, у Бруха, помнишь? Зря его Валерий Кузьмич ругал, он ведь помочь пытался. И ты помог. Где только этому научился?
— Долгая история, — отмахнулся Гоша. — Я и сам, если честно, не понимаю. Юлька, я виноват, страшно. Не знаю, как мне быть. И что делать — не знаю.
— Прекрати, — покачала головой Юля. — Я же вижу, как ты мучаешься. И как пытаешься всё исправить — тоже вижу. Когда ты меня… лечил, мы как одно целое были. Я всё увидела: и Город, и пчёл, и Дворец с Номосом. Ты так натерпелся, что врагу не пожелаешь. Думал, я тебя ненавижу. А я знаю, что тебя обманули. Что не стал бы ты просто так…
— Друзей предавать? — глухо подсказал Гоша.
— Хватит самоедством заниматься, — рассердилась Юля. — Во-первых, Хнупа так не спасёшь. А во-вторых, ты не сам это сделал, тебя Старший подтолкнул. Они людьми крутят как хотят. Даже дядей Олегом. Вроде весёлый, шутит, а как на Старшего глянет, так про всё на свете забывает. А Старшие, кстати, перед Полигоном хорошими прикидываются, а когда всё уходят, то другие совсем. Что-то тут нечисто.
— А в Телепино тебе не рановато? — робко перевёл тему Гоша. — Если хочешь, могу сам…
— Не хочу, даже не думай! — гневно отвергла идею Юля. — Гоблины в беде из-за нас. И в блокаде, я слышала, как на базе про это говорили. Вдруг получится к ним пробраться? Узнать, как они и что с ними?
— А если не получится? — Гоша был ужасно признателен за то, как Юлька подобрала слова. Могла ведь сказать «в беде из-за тебя», но не стала.
— Не получится — вернёмся, — отрезала Юля. — Мы ничем не рискуем. Говорю тебе, снова нас не похитят. Да и не нужны мы особо, их больше Хнуп интересует.
***
— Ну, молодёжь, не укачало? — бодро спросил Юлин папа, подъезжая к Телепино. Гоша понял, что вопрос задан неспроста. Игорь Викторович переживал за дочку, хоть и тщательно это скрывал. Гоша понимал его — он и сам беспокоился о Юльке. Впрочем, ей, похоже, действительно стало легче. Укороченная им змея уползла зализывать раны, на время оставив Юлю в покое.
— Здесь? — уточнил Игорь Викторович тормозя. — Это твоя бабушка?
— Да, — радостно кивнул Гоша, выскакивая из джипа. — Привет, ба!
Кряхтя и охая, бабушка Соня заспешила им навстречу. Она снова взялась за тросточку. Похоже, без гоблинского снадобья ей стало хуже.
— Гошенька, — прижала она внука к груди. — Родной мой, дай поцелую. Как ты? Отошёл, выздоровел? Ах, молодец! А это кто, Юленька? Батюшки, да что ж ты стоишь? Проходи, проходи! Это папа твой? Здравствуйте!
— Игорь Викторович, — вежливо поздоровался Юлин папа. — Вы простите, мы к своим бабушке с дедушкой спешим. Пообщаемся немного, а потом обязательно заглянем. По долгу, между прочим, службы, я ведь вашему папе обещал за детьми приглядывать. А знаете, что, заходите лучше вы к нам, а то прямо неудобно. И так у вас всё время чужая детвора пасётся.
— Скажете тоже, — гневно отмахнулась бабушка. — Юля мне как родная. Идите, располагайтесь, а завтра приходите. Или мы на огонёк заглянем, я давно Валентине Павловне варенье принести обещалась. Надолго к нам?
— На пару дней, — ответил Игорь Викторович. — Больше не могу — дела. И детей оставить не получится. В свете, так сказать, последних событий.
— Да уж, — помрачнела бабушка. — Вечером сижу во дворе, глядь — у озера ка-ак сверкнёт! Думала — молния, потом смотрю — небо-то чистое, ни дождя, ни тучки. Соседи повыскакивали, спрашивают, что да как. А я то — откуда знаю? Потом вспомнила, что дети туда гулять ушли. С Олегом этим, пропади он пропадом! Ну, я палочку-то взяла да поковыляла. Слышу — грохочет что-то, ревёт. А потом началось — самолёты, вертолёты. Грузовики какие-то, солдат нагнали, будто война идёт. Сын мой с учений примчался. Я пока дошла — думала, от страха помру. Потом гляжу — Гоша у папы на руках. А Юленьки… Юленьки…
Шмыгнув носом, бабушка промокнула глаза платочком.
— Так папа твой здесь, получается, был? — с интересом уточнил Игорь Викторович.
— Ну да, — пожал плечами Гоша. — Он офицер, в штабе служит. Генеральном. Они рядом были, их как раз на учения отправили.
— Понятно, — протянул Игорь Викторович. — Ладно, не буду задерживать. Утром увидимся.
— Пойдём, внучек, пойдём, — захлопотала, засуетилась бабушка. — Хорошо, что ты приехал, а то совсем я одна заскучала. Ещё Олег этот, — бабушка нахмурилась и помрачнела. — Чует моё сердце, он это. Как всё случилось, веришь — пропал. Даже вещи не забрал. Я и смекнула, что он не просто в отпуск приезжал. А главное, — бабушка перешла на шёпот, — пропали они, вещи-то. Прямо из закрытой комнаты испарились. Поначалу подумала: обворовали, а потом сообразила. Он это приходил, и барахло своё забрал. Ни пылинки не оставил! Но ты, внучек, не бойся. Я, как узнала, что приедешь, Валерия Кузьмича пригласила с нами пожить. И ему веселее, а то он последнее время сам не свой. Ничего, прорвёмся. А если Олег этот к нам сунется, мы ему дадим прикурить!
И бабушка воинственно погрозила кулаком проплывающей туче.
***
— Ты зачем приехал? — спросил Валерий Кузьмич, улучив момент, когда бабушка вышла на кухню. Этим летним солнечным утром на веранде было особенно хорошо, и Гоша совсем не ожидал подобного вопроса.
— Гоблинам помочь… — пробормотал он. — Проведать… мы с Юлькой… и с папой её.
— Дурачки вы с Юлькой, — рассерженно крякнул Валерий Кузьмич. — Прямо к тигру в пасть!
— В смысле? — насторожился Гоша. — Какому ещё тигру?
— А к такому! — пригнулся Валерий Кузьмич, буравя взглядом. И хотя он казался рассерженным, Гоша понял, что колдун очень переживает. — Ты в храме был? Уезжайте немедленно, их же тут как…
Увидев бабушку, он замолчал и склонился над тарелкой. Гоша сидел, как громом поражённый. Что происходит? Но колдун молчал, не проронив больше ни слова. А после завтрака, торопливо попрощавшись, ушёл.
— Ба, а что там в храме? — уточнил Гоша, дожёвывая блинчик. — Кто-то приехал?
— Приехали, — закачала головой бабушка. — Реставраторы, из Москвы. Им военные тогда шепнули, вот они и примчались. Храм наш, говорят, историческую ценность представляет. Так что нет худа без добра.
— Что за реставраторы? — допытывался Гоша. — Какие они?
— Да обычные, — пожала плечами бабушка. — Парни и девчата, молодые, задорные. На гитаре бренькают, в футбол гоняют. В озере купаются. Мне вот сумку донести помогли. Рассказывали даже, из какого института, да я запамятовала. Не та уже память у бабушки-то.
Парни и девчата. Молодые, задорные. Люди дяди Олега? Ужасно не хотелось в это верить посреди тёплого Телепинского денька. Что они, правда, всем Полигоном сюда слетелись?
— Могли и слететься, — упрямо шепнуло Отражение. — Не забывай, что на кону.
— Ерунда, — отмахнулся Гоша. — Дядя Олег ещё туда-сюда, но чтобы столько… Не верю.
— Тут не надо верить, — парировало Отражение. — А проверить не помешает. Только осторожно, а то будет, как с Юлькой.
Гоша поёжился. Рисковать собой не хотелось, но выбора не было. Необходимо прорваться к гоблинам либо вернуться на исходные, поняв, что путь закрыт. Интересно, почему они открыли проход именно там? Возможно, сказались особые характеристики места. Храмы ведь тоже где попало не ставят. Это ещё бабушка говорила.
Выскочив за калитку, Гоша помчался к Юлькиному дому, по пути поздоровавшись с Женькой. Надо осмотреться, а там будет видно.
— Проснулся? — поприветствовал облокотившийся на забор Игорь Викторович. — Какие планы? Может, на озеро?
— Можно к церкви сходить? — решился Гоша. — Всем вместе.
— Можно, конечно, — удивился Юлин папа. — А что за спешка?
— Говорят, там реставраторы приехали, — подхватила вышедшая на крыльцо Юля. — Древнее что-то откопали. Пойдём, правда, сходим?
Она играла роль на «отлично», старательно изображая наивную девочку, которой не терпится прогуляться после длительного пребывания взаперти. И ведь не боится, отлично понимая, что играет с огнём. От Полигона никакой папа не защитит.
— Пошли, конечно, — разочарованно вздохнул Игорь Викторович. — Я думал, у вас другие планы — искупаться, в футбол сыграть. Хотя в футбол, наверное, не захотите… В общем, в церковь — так в церковь. Айда, малята!
***
Уже на подходе Гоша понял, что возле храма развернули бурную деятельность. По периметру покосившейся церквушки стояло несколько крупных тентов, напоминающих армейские. Неподалёку вкусно дымила походная кухня.
— Дела, — присвистнул Игорь Викторович, оглядывая аккуратные, перекрывающие подступы траншеи, где кипела работа. — Не пойму, это реставраторы или археологи.
— И то и другое, — радостно сообщил щекастый, здоровый парень, выскочив из-под откинувшегося навеса. — Сводная, так сказать, команда, со всей Москвы и области. Когда нам сообщили, мы, признаться, не поверили. Приехали, и такое нашли!
Он закатил глаза, всем видом демонстрируя невероятность находки.
— Ой, а мы и не знали, — захлопала ресницами Юлька. — А что там, дяденька? Может, покажете, а то жуть как интересно!
— К сожалению, не могу, — покачал головой щекастый. — И времени в обрез. Вы что-то хотели?
— Просто глянуть, что тут у вас, да как, — вмешался Игорь Викторович. — Может, позволите одним глазком?..
— Вы что! — замахал руками парень. — Там же пятнадцатый век! И вообще, состояние критическое. В любой момент может рухнуть, а вы без касок!
— Пожалуйста, в виде исключения? — настаивал Юлин папа. — Дочка очень просила.
— Даже не думайте, — щекастый был непреклонен. — Посторонних, особенно детей, на территории быть не может. Случись что — погонят из института без разговоров. Но если вам так интересно… Оленька! — подозвал он проходящую мимо девушку в широкополой соломенной шляпе. — Тут у нас гости образовались, раскопками интересуются. Не могла бы ты уделить несколько драгоценных минут? А я побежал. Ничего, ну совсем ничего не успеваю!
Раскланявшись, он припустил к одной из траншей, раздавая встречным указания. Грузная фигура и семенящая походка делали его похожим на колобка, а не на агента Полигона. Да и на дядю Олега он не похож. Тот — десантник, и драться как умеет. А этот разве на что-то способен?
— Очень рада, что вам интересно, — обаятельно улыбнулась девушка. — В наше время это большая редкость.
Дальнейший разговор Гоша запомнил плохо. Помощница щекастого сыпала датами и справками, устроив экскурс до времён Татаро-монгольского ига. Как среди этого оказалась Телепино, Гоша не уяснил. Но спрашивать побоялся, иначе Оленька могла дойти до мезозоя.
Он пристально осмотрел хрупкую, симпатичную девушку. Испачканные, потёртые шорты, старенькие кеды, застиранная майка. Приветливая, немного рассеянная улыбка, добрый взгляд голубых глаз. Неужто она служит в Полигоне? Днём копается в грязи, а ночью пробивает проход к гоблинам на пару со щекастым? Чушь, не может быть!
Задумавшись, Оленька ненадолго замолчала, и несчастный Игорь Викторович тут же этим воспользовался.
— Спасибо вам огромное, — признательно кивнул он попятившись. — Очень интересно. Мы как-нибудь ещё зайдём.
— Приходите! — улыбнулась Оленька. — Я ведь не всё рассказала. Во времена князя Владимира…
— До свидания, — перебил Юлин папа и, схватив детей в охапку, заторопился вниз по склону.
— Вот это да, — остановился он, отдалившись от Оленьки не меньше, чем на километр. — Сразу видно увлекающуюся натуру. Может, всё же на озеро?
— Давайте, — рассеянно кивнул Гоша. — Давайте на озеро.
***
— Что задумал? — улучив момент, спросила вечером Юлька. — Я же вижу.
— Ты о чём? — притворился удивлённым Гоша.
— Дурачка из себя не строй, — поморщилась Юля. — К гоблинам собрался?
— Собрался, — грустно кивнул Гоша, понимая, что от Юльки не отвертишься. — Ночью можно пробраться внутрь и открыть проход. Что там, охраняют, что ли?
— Не похоже, что охраняют, — пришлёпнув севшего на шею комара, задумчиво протянула девочка. — А что, если это не реставраторы? И кстати, почему мне ничего не сказал? Опять геройствуешь?
— Ничего я не геройствую, — обиделся Гоша. — Но тебе туда нельзя.
— Это почему это? — подбоченилась Юля.
— Будто не знаешь, — вздохнул Гоша. — Если это Полигон, то тебя заберут, а Старшие скажут, мол, сама виновата. И кто знает, что с тобой сделают на этот раз.
— А с тобой не сделают? — возразила Юля.
— Сделают, — согласился Гоша. — Но я должен, понимаешь? Я заварил, мне и расхлёбывать. А ты и так сегодня подставилась, даром что с папой пришла. Если снова попадёшь в беду, я себе не прощу.
— Сомневаюсь, — хмыкнула Юля. — Оленька слишком добрая для Полигона.
— Дядя Олег тоже улыбался, — напомнил Гоша. — И на гитаре бренчал.
Повисла пауза. Было видно, что Юлька напряжённо решает.
— Хорошо, — согласилась она наконец. — Но учти — если тебя заберут, я всё расскажу папе, и мы пойдём тебя выручать. С боем, если потребуется.
— Не придётся, — с деланной бодростью улыбнулся Гоша. — Ни с боем, ни без боя. В общем, завтра поговорим.
***
Проснувшись от пиликанья будильника, он прокрался мимо бабушкиной комнаты и выскользнул за порог. Несмотря на приближающийся сентябрь, ночь стояла тёплая. Высоко в тёмном небе слабо светил полумесяц.
Тихо, как мышка, Гоша пересёк спящую деревню и приблизился к храму. Неподалёку шумно храпели. Умаявшиеся за день реставраторы спали беспробудным сном.
«Почему они не сняли жильё в деревне? — подумал Гоша. — Хотя так, наверно, удобнее. И дешевле».
Проскользнув мимо тентов, он ступил на порог. Осталось пробраться к ризнице, и…
Сильная рука рванула за шиворот так, что Гоша, не удержавшись, плюхнулся на пол. В лицо ударил яркий свет мощного фонаря.
— Ну здравствуй, мальчик Гоша, — раздался насмешливый голос щекастого. — Привет от дяди Олега.
Отвернувшись и заморгав, Гоша увидел, что рядом кто-то стоит. Присмотревшись, он не поверил глазам. Это была Оленька. Та самая, что так увлечённо рассказывала про историю Телепинского храма!
Значит, всё-таки Полигон. И что теперь? Плен? Он лихорадочно оглянулся, ища пути к отступлению. Поздно — выход перекрыт молчаливо стоящими плечом к плечу «реставраторами». Не прорвёшься, не убежишь. От этих — точно.
Мальчик с надеждой посмотрел на Оленьку. Может, получится разжалобить? Но одного взгляда хватило, чтобы понять — не получится. На лице Оленьки не было и тени приветливой утренней улыбки. Не было вообще никаких эмоций, кроме страшной, молчаливой решимости.
— Дяденька, — протянул Гоша, изо всех сил давя на жалость. — Отпустите, пожалуйста. Я не понимаю…
— Всё ты понимаешь, — сурово оборвала Оленька. — К тварям своим пробиться пытался. Предатель.
— Сами вы! — разозлился Гоша. — Что вы вообще знаете!
— Уж побольше твоего, — хмыкнул щекастый. — Щенок.
Отстегнув от пояса маленькую коробочку, он ткнул в неё пальцем. Замерцав, в воздухе повисло, фокусируясь, лицо дяди Олега.
— Что у вас? — начал было тот, но, увидев сидящего на полу Гошу, широко улыбнулся. — А-а, старый знакомый! Как дела, Георгий? Решил на огонёк заглянуть?
От неожиданности Гоша не нашёлся что ответить, и лишь шумно сглотнул.
— Красиво они тебя, а? — глумился дядя Олег. — Ты, поди, уверен был, что это всего-навсего студенты. А это, родной, подразделение «Сигма», лучшие из лучших. И будь уверен — до твоих приятелей они докопаются.
— Что с пацаном, товарищ командир? — уточнил щекастый. — Паковать?
Гоша покрылся холодным потом. Похоже, допрыгался.
— Отставить, — поморщился дядя Олег. — С меня его подружки хватило. Мы с детьми не воюем. Отпустить.
— Есть, — кивнул щекастый. — А что, если он вздумает болтать?
— Сомневаюсь, — покачал головой дядя Олег. — А если вздумает, или, скажем, Игоря Викторовича притащит, то пожалеет. Очень. Тебе понятно, Георгий?
Не веря счастью, Гоша осторожно кивнул.
— Тогда у меня всё. Отбой.
Подёрнувшись рябью, голограмма исчезла. Щекастый и Оленька переглянулись.
— Я бы не отпускала, — категорично произнесла девушка. — На врага ведь работает.
— У нас приказ, — отрезал щекастый. — Подними его.
Подойдя к Гоше, Оленька рванула его так, что в глазах на секунду потемнело. И откуда в хрупких руках было столько силы?
— Ещё раз сюда придёшь — пожалеешь, — ненавидяще прошипела она. — Ты для меня — враг, запомни. Если бы не приказ…
— Отставить, Нова, — вмешался щекастый. — Я думаю, он осознал.
Повернувшись к пленнику, он смерил его пристальным взглядом.
— Что застыл, пацан? Вали отсюда. Пока мы не передумали!
***
— Что, прямо вот так отпустили? — недоверчиво уточнила Юля.
— Да, — кивнул Гоша. — Дядя Олег сказал, они с детьми не воюют. Хотя воюют, ещё как. Я, когда домой прибежал, окна закрыл и даже спать боялся. Думал — вдруг и правда передумают.
Этим утром они вернулись в Москву и сейчас сидели во дворе Гошиного дома, обсуждая случившееся.
— Странно, — поёжилась Юля. — Как, говоришь, их отряд назывался?
— Сигма, — повторил Гоша. — Подразделение «Сигма».
— Сигма, — эхом откликнулась Юля. — Нет, не слышала. Там — не слышала.
Они помолчали.
— И что делать? — спросила Юлька, по привычке ковыряя землю прутиком. — Как теперь найти Хнупа?
— Дядю Олега надо найти, — хмуро протянул Гоша. — А там — будь что будет.
— Ты с ума сошёл? — вскинула брови девочка. — Где его искать? И что ты ему скажешь, даже если найдёшь?
— Не знаю, — тихо ответил Гоша. — Вдруг он правда не такой гад, раз меня отпустил?
— Хороший план, ничего не скажешь, — фыркнула Юля. — Просто отличный.
— Другого нет, — насупился Гоша. — Можешь не участвовать, я пойму.
Он ойкнул от болезненного тычка в плечо.
— Я тебе дам «не участвовать». — Юлька гневно потёрла остренький кулачок. — Вместе мы, понял? Так с чего начнём?
— Есть одна идея, — поделился Гоша. — Я когда возвращался из Города, оказался в таком пространстве, с островками. Мне кажется, я из Номоса что-то выбил, когда с ним дрался. И на одном таком островке был логистический центр. Склады, грузовики. Потом один такой склад в воздух взлетел, а под днищем — три огня, как на корабле дяди Олега. Ещё голос помню, синтетический, как в метро. Всё повторял «седьмая площадка». А что, если это место и правда существует?
— Полигоны состоят из испытательных площадок, — потеребила губу Юля. — Мне дядя рассказывал. Думаешь, у них там база?
— Да, — кивнул Гоша. — Попробуем найти её на картах. Я хорошо сверху рассмотрел. Узнаю.
— Угу, — согласилась Юля. — Всё равно ничего лучше не придумаем. Как часы? Нравятся?
— Ещё бы, — довольно подтвердил Гоша, бережно рассматривая папин подарок: красивые, с красной звёздочкой на циферблате, часики. — Нравятся. Очень.
***
— Работу распределить не получится, — деловито объяснил он, включая компьютер. — Будем вместе искать.
— Думаю, надо начать с глухих уголков, — подсказала Юля. — Подальше от Москвы. Не будут же они в столице строить.
Кивнув, Гоша вбил в строку поиска «логистический центр». Крутнув колёсико, уменьшил масштаб и с тоской посмотрел на густо усеявшие карту булавочки результатов.
— Многовато, — вздохнула Юля. — И это только по России. А что, если он за границей находится?
— Вряд ли, — возразил Гоша. — Один из грузовиков был «камазом». И номера русские. С флагом.
— Может быть, ты и номер запомнил? — поинтересовалась Юля.
— Нет, — покачал головой Гоша. — Там, понимаешь… — он задумался вспоминая. — Всё будто смазано, как во сне. Детали не рассмотришь.
— Ладно, гадать не будем, — прищурилась Юля. — Давай глянем, что у нас есть.
Прильнув к экрану, они потратили несколько часов, пытаясь отыскать загадочную «площадку». Излазив карту вдоль и поперёк, Гоша разочарованно откинулся на стуле, потерев уставшие глаза.
— Ничего. Даже близко похожего.
— Мы не всё посмотрели, — безжалостно напомнила Юля. — Работы полно.
— Так неделю просидишь, — расстроился Гоша.
— Может быть, через уцк? — с надеждой спросила Юля. — Он ведь не раз помогал.
— Не получится — грустно отмахнулся Гоша. — Всё на тебя потратил. А сейчас, когда пытаюсь — только голова болит.
— Спасибо, Гошка. — Тихонько, словно боясь спугнуть, Юля прикоснулась к его ладони. — Я никогда не забуду.
— И как предал — тоже? — криво усмехнулся Гоша.
— Хватит себя корить! — вскинулась Юля. — Мы им всем устроим — и Старшим, и Полигону. И Хнупа спасём, и гоблинов освободим. Вот так!
Её поддержка придала сил. Гоша вдруг понял, что очень нуждался в этих словах.
С ненавистью глянув на карту, он решительно вбил «полигон» и нажал на кнопку поиска. Ничего. Только свалки и страйкбольные площадки.
— Ты правда думаешь, что они так назовутся? — улыбнулась Юля.
— Почему бы и нет? — пробурчал Гоша. — Кого им бояться?
— Тогда попробуй не «полигон», а какой-нибудь синоним. Например, «стенд», — предложила Юля. Кивнув, Гоша вбил запрос и пробежался по результатам.
— Ерунда какая-то, — сердито фыркнул он. — Одни рекламные агентства. «Уличные стенды на стойке». Тьфу!
— А если логистику упомянуть? — не сдавалась Юля.
— Давай попробуем, — хмыкнул Гоша. — Та-ак… А это ещё что? — Он ткнул пальцем в одну из строчек.
— «ООО Стенд-7 Логистика», — прочитала Юля. — Ближнее Подмосковье, совсем не там, где искали. Ты думаешь?
— Да что тут думать! — Гоша ткнул пальцем в спутниковый снимок. — Стенд-7. Полигон, 7-я площадка. И фотографии — один в один. Юлька, ты гений!
— И что дальше? — уточнила Юлька. — Поедем туда? В принципе, недалеко, но…
— Никаких «но»! — азартно хлопнул по столу Гоша. — Завтра жду тебя у входа на «генерала Карбышева». Сама же говорила, что никуда меня не отпустишь.
— Говорила, — рассеянно кивнула Юлька. И Гоша вдруг почувствовал, что неожиданная удача её вовсе не обрадовала.
***
Добраться до центра оказалось просто — выйти на «Аннино», а дальше — на «маршрутке». Гоша немного опасался водителя, но тот не обратил на них никакого внимания, сообщив только, что льгот для школьников не имеется и придётся оплачивать полную стоимость проезда.
Из дома тоже отпустили без проблем. Всё-таки Москва — не Телепино, да и он разумно умолчал о цели поездки, соврав, что хочет погулять по Красной площади.
— Ну и что дальше? — спросила Юля, когда они вышли.
— Там по соседству — заброшенная деревня, — объяснил Гоша. — Её наполовину снесли, но кое-что осталось. Можно устроиться и понаблюдать.
Вечерело. Гоша знал, что родители будут беспокоиться, но днём приближаться к центру опасно. Слишком уж всё на виду.
Спустившись на пыльную грунтовку, они затопали к деревне. Сверившись с навигатором, Гоша решительно взял правее.
— Сюда!
Дойдя до деревни, они осторожно зашли в одну из покосившихся изб и устроились возле окна. Напротив, примерно в километре, на покрытой новеньким асфальтом площадке возвышались красивые, белые ангары.
Сосредоточенно сопя, Гоша припал к биноклю. Стараясь не мешать, Юля тихонько разложила на рассохшемся, брошенном хозяевами столе бутерброды.
«ООО Стенд-7 Логистика» ничем не отличался от собратьев. Такие же склады, такие же снующие взад-вперёд грузовики. Рядом с поднятым шлагбаумом — будка, в ней — толстяк сторож, лениво потягивающий чаёк. Судя по пляшущим на стёклах бликам, сторож смотрел телевизор. Сейчас как раз показывали футбольный матч.
— Ничего необычного, — подытожила, возвращая бинокль, Юля. — Возможно, мы ошиблись.
— Это точно Полигон, — настаивал Гоша. — Не верю я в такие совпадения.
— Да какой Полигон? — засомневалась Юля. — У этого охранника одышка и изжога. Он сто метров не пробежит!
— Пробежит, — процедил Гоша, вперившись в бинокль. — И сто, и двести, и тысячу. Они, знаешь, как обычными людьми прикидываются? Любо-дорого смотреть.
— Знаю, — вздохнула Юля. — Значит, пробраться не получится. И где искать дядю Олега — неясно.
— Не надо никуда пробираться, — печально посмотрел на неё Гоша. — Я пойду и сдамся в обмен на Хнупа. Я же тоже кое-что умею.
— Ты что? — взъярилась Юля. — И думать не смей, слышишь? Тебя заберут, а Хнупа не отпустят.
— Нет у меня выбора, — грустно улыбнулся Гоша. — Попробую договориться со Старшими. Если сам пришёл, то, может, они согласятся на сделку? А не согласятся — буду драться. Вместе с Хнупом.
— Дурак, — всхлипнула Юлька отвернувшись. — Какой же ты, Гошка, дурак! Не имеешь ты права к ним идти, понял?
— Это ещё почему? — удивился Гоша.
— Они предлагали уговорить тебя прийти, — выпалила Юля. — Старший обещал, что вылечит, если соглашусь. Что рак для них — плюнуть и растереть.
— А ты? — ошарашенно спросил Гоша, не веря ушам.
— А я не стала, — тихо и просто ответила Юлька. — Сказала ему, что он мерзавец и шантажист. Чтобы больше ко мне не обращался. И сразу после этого оказалась в Городе.
Гоша потрясённо молчал, переваривая услышанное. Юлька, значит, ради него… А он? Заслужил ли он? Если сейчас отступит?
— Я пойду, — повторил он, стиснув зубы. — Ты меня спасла, а я Хнупа. Должен, обязан. Понимаешь?
— Не понимаю, — замотала головой Юлька. — Не пущу тебя, понял?
— Никуда вы не пойдёте, — сказал кто-то. Вскочив и ощетинившись, Гоша не сразу сообразил, что голос принадлежит вошедшему в комнату папе.
— Быстро в машину, — скомандовал отец. — И домой. Путешественнички!
Поняв, что спорить бесполезно, они выскочили во двор, к припаркованной возле избы машине.
— Я с тобой дома поговорю, — сурово бросил папа, перетягивая и защёлкивая ремень. — В Кремль он поехал. Ты на время смотрел? Мне мама голову оторвёт!
— Папа…
— Цыц, я сказал! — заведясь, отец лихо рванул с места. — Чтоб я ещё раз… Ах ты чёрт, — ругнулся он, увидев перегородивший дорогу фургон. Прежде чем Гоша успел среагировать, папа переключился на заднюю передачу и вдавил газ, пытаясь развернуться.
— Не получится, — процедил он, видя, как с противоположной стороны медленно подползает грузовик. — Слушайте сюда…
— Всем оставаться на местах! — рявкнул усиленный громкоговорителем голос. Монолитные на вид борта бесшумно распахнулись, из них горохом посыпались вооружённые люди.
— Гоша… — начал было папа, но невидимый наблюдатель был очень внимателен.
— Молчать, руки на руль! — прогремело в усилитель. — Ещё раз двинешься, будет плохо!
— Вот тебе и толстяк с изжогой, — пробормотал Гоша, кивнув на замершего неподалёку сторожа с автоматом. — Вот тебе и одышка.
Вспыхнули мощные фары, ослепляя, подавляя желание сопротивляться. Раздвинув оцепление, кто-то неторопливо подошёл к окну и постучал костяшкой согнутого пальца. Вздрогнув, Гоша нащупал и вдавил кнопку стеклоподъёмника.
— Эх, Георгий, Георгий. — Внимательно осмотрев салон, дядя Олег укоризненно поцокал языком. — А я ведь предупреждал.