Глава 37 — «Я встретил путника…»
— Мне нужно подключиться к генераторам, — шепнул я Хельге. — Не сейчас, потом. Когда Северов их запустит.
Мы гуляли по тропинке вокруг моего домика, словно арестанты. Кирилл нас не трогал. Так и стоял у входа.
— Что значит «подключиться»? — удивилась Хельга. — Взломать?
— Нет, — пояснил я. — Подключить напрямую. К себе. Чтобы всех освободить.
Я сбивчиво рассказал ей про Тольку. Хельга остановилась.
— Тебе жить надоело? — серьёзно спросила она.
— А тебе? — горько спросил я. — Не надоело?
Удар пришёлся в цель. Хельга тяжко вздохнула.
— Так что? — спросил я. — Неужели нет способа? Я ведь тоже, считай, генератор. Если меня усилить, чтобы я сразу ко всем мог…
— Нет такого способа. — Хельга быстро зашагала вперёд. — И думать забудь, понял?
— Всё равно ведь узнаю, — пригрозил я. — Прочту где-нибудь. Или ЭфЭна спрошу.
На этих словах спина Хельги чуть дрогнула. Она замедлила шаг и обернулась.
— Такая технология есть. Она опасная, запрещённая. Но мы её изучали.
— Расскажи, — взмолился я. — Пожалуйста!
— Тут нечего рассказывать, — отрывисто и тихо заговорила Хельга. — Над этим думали уже в Эпоху последних войн. Работали над прототипом пси-поля, а потом пытались подключать к ретрансляторам людей. Идея была в том, чтобы править силой мысли. Пожелал — и все всё сделали.
Она с отвращением выдохнула.
— Они искали людей со способностями. Таких, как ты. Подключали силой, изучали. Это всегда кончалось одним. Нервная система не выдерживала, человек умирал. Вот, собственно, и всё.
— То есть надежды нет? — Я сник.
— Никакой, — отрезала Хельга. — Даже думать забудь. Если бы ты видел, что там творилось…
И она рассказала про увиденное в экспедиции. Про подмявшую под себя всю Азию Железную империю маршала Накамото. И про него самого: маленького, лысого и уродливого, одержимого жаждой власти и бессмертия.
Он был хитёр и жесток. Шел от войны к войне, не брезгуя ничем ради расширения своих владений. Люди ужасно страдали, но с нищими, калеками и больными маршал не церемонился. Миллионы «неполноценных» сгинули в лагерях. Ещё сотни тысяч пропали в секретных лабораториях.
Хельга рассказывала хорошо и образно. Я словно увидел маршала воочию: в кремовой форменной рубашке, огромных солнечных очках и со стеком под мышкой.
— И чем кончилось? — не выдержав, перебил я.
— Тем же, чем всегда, — усмехнулась Хельга. — Заговором и мятежом. Маршала предали и убили. После него Железная империя просуществовала недолго.
— Должно же быть хоть что-то, — не отставал я. — Хоть какой-то шанс.
— Он есть. — Мы как раз проходили мимо кирилла, и Хельга понизила голос. — Но мизерный. Можно попытаться уничтожить управляющее устройство.
Она увидела, что я не понимаю и быстро пояснила:
— Протей. Книга. Я не думаю, что он перезаписал Нину — технология слишком старая. Скорее всего, Лебедев его доработал, чтобы управлять Ниной дистанционно. И если его уничтожить…
— Нина освободится, — понял я. — Так?
— Да, — подтвердила Хельга. — Только вот уничтожить его не получится. Северов не дурак и к Протею никого не подпустит. Да и тот себя бережёт. Гадкая машинка.
Я вспомнил рассказ майора о том, что протеи ответственны за гибель сотен миллионов. И спросил:
— А они правда убивали людей?
— Ещё как, — подтвердила Хельга. — Управляли армиями, техникой. Мир не наступал даже если гибло всё руководство. Солдаты сражались дальше, не зная, что ими командуют такие вот железки.
— Иногда они бунтовали, — Хельга поёжилась. — Перехватывали управление, если считали, что война ведётся недостаточно эффективно. Их отключали, перепрограммировали. Но убийца всё равно остаётся убийцей. Даже если он электронный.
— А Нина? Она не бунтует?
— Нину конструировали для другого, — улыбнулась Хельга. — Можно сказать, ей такое и в голову не придёт. И потом, любая машина чем-то похожа на создателя. А Протей создавали те, для кого чужая кровь — лишь статья расходов.
Мы помолчали. Говорить о машинах-убийцах больше не хотелось.
— А я ведь так и не спросил про язык, — вспомнил я. — Ну, вот это: «Вельха ваша дестинация». Его уже потом создали, когда все объединились?
— Всепланетарный, — кивнула Хельга. — Зародился на Марсе, оттуда его принесли на Землю. Просто сплав разных языков. Когда стираются границы, всё остальное происходит само.
— «Само», — пробурчал я. — Это раньше. А теперь…
Я махнул рукой, не желая продолжать. Но Хельга всё поняла. Она строго на меня посмотрела и сказала:
— Нельзя терять надежду. Никогда, слышишь? Даже в Эпоху последних войн были те, кто верил, что это не навсегда. Удивительные люди: поэты, философы, учёные. С одним из них я разговорилась. Спросила: откуда такая убеждённость? А он ответил, что просто верит в людей. Представляешь? Стоит в лохмотьях, голодный. И верит в тех, кто его потом убил. Я спросила: а Накамото? А он ответил, что тот просто несчастный человек. Ослеп от блеска золота. И от страха, что кто-то это золото отберёт.
— А Северов, выходит, тоже ослеп? — осведомился я скептически.
— Конечно, — подтвердила Хельга. — И уверяю тебя, он за это поплатится.
— Скажете тоже… — Я хмыкнул.
— Вот увидишь, — назидательно сказала Хельга. — Он сам копает себе могилу. И мы остановим его, обязательно. Не знаю как, но остановим.
Я хотел что-то сказать, но нас позвал проходящий мимо ЭфЭн.
— Прогулка окончена, — сообщил он ровным голосом.
И тут вокруг рванул флакс.
Небо разошлось с треском рвущейся ткани. Сквозь разрывы вновь проступила чернота.
— Осторожно, — рявкнул ЭфЭн, таща нас к Нулевому залу. — Хельга!
— Фёдор Николаевич Рыжов, — прогремел с неба чей-то голос. — Приказываю немедленно прекратить блокаду узла!
Майор, это голос майора! Я принялся с надеждой вертеть головой, но его нигде не было. Над головой пролетел… то-ли спрут, то ли кальмар, я не понял. Реальность сходила с ума.
Дорожка раздвоилась, потом растроилась. Тени падали неправильно. В лицо подул жаркий ветер, на губах заскрипел песок.
— Я приказываю прекратить блокаду узла! — громко повторил голос.
Мне показалось, что неподалёку воздух сгустился в очертания футуристического вида солдата. Неужели майор всё же пришёл? Но как?
Додумать я не успел. ЭфЭн выругался, схватил меня за шиворот и мы ввалились в Нулевой зал. Следом кирилл втащил Хельгу. Грохнула входная дверь и наступила тишина.
— Что происходит? — привстал с кресла Северов.
— Флакс, — бросил Фёдор Николаевич. — Но это не главное. К нам пытаются прорваться.
— Оттуда? — Северов слегка побледнел, но удержал себя в руках. — Как это возможно?
— Чисто теоретически — возможно. — ЭфЭн говорил быстро, едва успевая перевести дыхание. — Флакс размягчает Линию. Даёт возможность пробиться сквозь блокировку.
— И ты меня не предупредил? — взорвался Северов.
— Я же говорю — возможность чисто теоретическая, — пояснил ЭфЭн. — Но у меня есть план. Если позволите.
Он подскочил к пульту и запустил голограмму управления. Отдал несколько команд. Прикоснулся к призрачным, чуть дрожащим в воздухе клавишами.
Установка ожила. Замерцала. Сквозь сияние смутно проступили очертания морского побережья.
— Это где? — Северов недоумённо наблюдал за происходящим.
— Древний Рим, — бросил ЭфЭн. — Примерно две тысячи лет назад. Протей, запусти программу эвакуации «Рыжов-14».
— Требуются повышенные полномочия, — отозвался Протей.
ЭфЭн выжидательно посмотрел на Северова. Тот подтвердил.
Спустя минуту дверь распахнулась, впустив внутрь кирилла с контейнером. Он прошагал к порталу и встал рядом.
— Оборудование, — пояснил ЭфЭн. — На первое время. Вы уходите туда, я замыкаю. Если всё хорошо, мы сможем вернуться.
— Виктор Егорович Северов, — прогремел на весь зал голос майора. — Немедленно отключите блокировку узла и деактивируйте Установку.
— А-а, старый знакомый, — окрысился Северов. — Что ж тебе не живётся…
В зал прибывали всё новые кириллы. Каждый нёс перед собой увесистый контейнер, словно картонную коробку.
Под потолком грохнуло. Треснуло. Раздался гул.
— Надо торопиться, — сказал ЭфЭн Северову. — Если я прав, скоро здесь будет их команда. Но до Рима они не дойдут. Даже если случится каскад, мы будем в безопасности.
Виктор Егорович колебался, с недоверием глядя на ЭфЭна. А я, забыв про всё, смотрел на лежащую на пульте книгу.
Протей был от меня в нескольких шагах. Только руку протяни. Или прыгни.
Рядом, как на грех, лежал теперь уже северовский рекс. И стоял кирилл с контейнером.
От напряжения я вспотел.
ЭфЭн что-то доказывал Северову, но я не слышал. Весь мой мир сейчас сошёлся на проклятой книжке. Я понял, что другого шанса у меня уже не будет. И напружинился.
Дальше всё растянулось в один бесконечно длинный момент. Прыжок: медленный, словно в вязкой патоке. Рекс повернул голову и зарычал. Кирилл бросил на пол контейнер.
В висках бешено стучало. Я вытянул руку, чтобы схватить проклятую книжку и расколотить её об пол. Напряжёнными, скрюченными пальцами я тянулся к обложке, уже видя, как наперерез кидается рекс.
Я всё-таки успел схватить книгу с пульта. Но тут меня сшибло в сторону, и я покатился по полу, больно обо что-то ударившись.
Я думал, это рекс. Или кирилл. Но это был Фёдор Николаевич. Я попытался вскочить, но ЭфЭн выхватил из-за пояса бластер и выстрелил — прямо мне в грудь.
Меня обожгло, сознание помутилось. Книгу я всё равно не отпустил, и тогда ЭфЭн с нечеловеческой силой вырвал её у меня из рук.
Когда я продрал глаза, он протягивал её Северову. Под потолком уже вовсю ревело. Там формировалось нечто, смахивающее на водоворот.
— Они идут, — крикнул ЭфЭн. — Уходите! И оставьте со мной рекса. Протей у вас. Если что, вы убьёте меня одним словом.
Снова гул. Перекрывая его, оглушительно загромыхал голос:
— Говорит командир отряда Центра оперативного реагирования Герхард. Немедленно деактивируйте Установку. Повторяю…
— За мной, — решился Северов. — Фёдор Николаевич…
— Я пойду последним, — твёрдо сказал тот. И скомандовал: — Хельга, ко мне.
Северов шагнул в портал. Он прояснился, стало видно, что неподалёку возвышается какая-то постройка из плоского кирпича. Дверь постройки распахнулась. Наружи выскочили несколько солдат в туниках и с короткими мечами.
— State! Qui estis? — крикнул один из них.
Северов засмеялся:
— Фёдор Николаевич, будьте любезны отправить сюда кирилла.
ЭфЭн не шелохнулся. Один из солдат подошёл к Северову и с удивлением заглянул в портал.
— Centurio! — заорал он, отскакивая. — Maleficium! Venite!
Солдаты сгрудились вокруг Виктора Егоровича, но не осмеливались подойти к порталу. Северов нахмурился. Его глаза засверкали.
— Я сказал, отправь сюда кирилла. — Он открыл книгу. Пролистал страницы. Поднял удивлённое лицо.
— Протей, — спокойно спросил ЭфЭн. — Где сейчас находится Виктор Егорович Северов?
— Ошибка, — сообщил Протей. — Неизвестно. Ошибка. Полномочия переданы заместителю Фёдору Николаевичу Рыжову.
— Он не знает, что значит уйти в другое время, — спокойно объяснил Фёдор Николаевич. — Тогда никто этого не знал.
Набравшись смелости, солдаты медленно обступали Виктора Егоровича. Тот рванулся к порталу, но ЭфЭн что-то сделал, и Северов упёрся в невидимую стену.
— Пусти! Пусти, сволочь!
В ответ Фёдор Николаевич молча извлёк из куртки настоящую книжку. Положил её на пол, достал бластер и выстрелил в упор.
Книга задымилась, завоняла. Тоненько запищали горящие микросхемы. Пол вокруг обуглился чёрным неровным пятном.
По рядам кириллов прошла дрожь. Рексы синхронно заскулили.
— Приветствую вас, — сказала Нина. — Начинаю проверку систем.
Северов что-то кричал, барабаня в невидимую перегородку. Мы с Хельгой затаили дыхание. А ЭфЭн смотрел на Виктора Егоровича немигающим взглядом и декламировал:
Я встретил путника; он шёл из стран далёких
И мне сказал: вдали, где вечность сторожит
Пустыни тишину, среди песков глубоких
Обломок статуи распавшейся лежит.
Он пробежался пальцами по пульту. Окошко начало зарастать, уменьшаться.
Из полустёртых черт сквозит надменный пламень,
Желанье заставлять весь мир себе служить;
Ваятель опытный вложил в бездушный камень
Те страсти, что могли столетья пережить.
Окошко сузилось до размеров щёлки. Командир, — тот самый, к которому обращались «Centurio», — положил Северову руку на плечо и потащил.
— Я убью тебя! — с ненавистью крикнул Виктор Егорович. — Найду и убью вас всех!
Его лицо перекосилось злобой и страхом. А ЭфЭн спокойно продолжал:
И сохранил слова обломок изваянья:
«Я — Озимандия, я — мощный царь царей!
Взгляните на мои великие деянья,
Владыки всех времён, всех стран и всех морей!»
Окошко схлопнулось и пропало. Установка погасла. Глядя в пустоту, Фёдор Николаевич закончил:
Кругом нет ничего… Глубокое молчанье…
Пустыня мёртвая… И небеса над ней.
— Федя. — Всхлипнув, Хельга бросилась к ЭфЭну. — Федя…
ЭфЭн неловко её приобнял. Потом повернулся ко мне и сказал:
— Извини за выстрел. Я не мог иначе подменить книгу. Нина, деактивируй программу «Рыжов-14». И тренировочную программу «Захват».
Водоворот над головой исчез. Голос смолк.
— Это всё вы? — прошептал я. — Вы устроили?
— Флакс настоящий. — Поморщившись, ЭФЭн опустился в кресло. — Остальное — моих рук дело. Надо было его подтолкнуть. Понимаешь?
Я понимал. Всё понимал. ЭфЭн разыграл целую партию, как шахматист. Притворился, что на стороне Лебедева. Потом руками Северова его убрал. А потом оставил в прошлом самого Виктора Егоровича.
Жестоко. Но это «сумерки души». А Фёдор Николаевич, как ни крути, нас спас. Хотя мог поступить совсем иначе.
Я выдохнул, посмотрел на Хельгу. Засмеялся. И Хельга засмеялась.
— Что теперь? — спросил я. — Разблокируете ваш узел?
— Да, — сказал Фёдор Николаевич. — Надо бы… Нина!
— Ошибка, — сказала Нина. — Сбой в третьем контуре. Ошибка… Говорит Протей.
— Ты что здесь делаешь? — Фёдор Николаевич вскочил и подбежал к пульту. — Хельга, помоги!
Хельга метнулась к нему. Открыла голограмму, впилась глазами в бегущие строчки диагностики.
— Он-таки записался! — крикнула она. — Не знаю как, но записался на кристаллы Нины!
— Отмена! — рявкнул ЭфЭн.
— Экстренный протокол, — возразил Протей. — Приоритет выживания. Запуск программы «Занавес».
— Что за программа? — повернулся к Хельге ЭфЭн.
Хельга яростно вбивала команды. Прочла ответ. И побледнела.
— Он хочет начать войну. Уничтожить противника.
— Каким образом?
— Сейчас… так… — Хельга выдохнула. — О, боже!
— Говори! — приказал ЭфЭн. — Нет времени!
— Он запустил генераторы, — тихо сказала Хельга. — Здесь, в Кобурге, в Тополе. В Кроненвальде.
— Откуда они там?! — ЭфЭн грохнул кулаком по пульту. — Северов же не успел…
— Похоже, Протей действовал самостоятельно, — посмотрела на него Хельга. — В своей логике. Помогал хозяину.
— Чёртова железка, — процедил Фёдор Николаевич. — Чёртов Лебедев…
Он повернулся к нам.
— Вам нельзя отсюда выходить. Нулевой зал экранирован от пси-поля. А за его пределами…
Я посмотрел в окно. Там снова бушевал флакс. Ветер гнул верхушки деревьев. В тёмном небе что-то сверкало.
Сейчас, прямо в эти минуты, по улицам идут толпы оболваненных людей. Идут воевать. Погибать. За правое дело, за «справедливость».
Заводится, выезжает на улицы техника. Готовятся к взлёту истребители и бомбардировщики. Задирают к небу смертоносные ракеты расчёты «Минотавров».
И некому это остановить. Некому, кроме меня.
Решался я недолго. Собственно, я уже давно всё решил. Я перевёл дух, собрался, поднял глаза на Фёдора Николаевича и сказал:
— Подключите меня к генераторам. Пожалуйста.
— Нет! — выдохнула Хельга. — Ни в коем случае! Нет!
— У нас есть другие варианты? — быстро спросил Фёдор Николаевич.
Хельга не ответила. Тогда ЭфЭн секунду подумал, кивнул и сказал:
— Идём.