Глава 28 — Тёмные воды
— Вставай. Ну!
Он отмахнулся. Но на голову плеснули холодным.
Судорожно вздохнув, он продрал глаза. Его подхватили за локоть и поставили на ноги.
— Пошли. Быстро.
— Погоди. Да погоди ты! — Он вырвал руку. — Мелисса! Ты здесь?
Тишина. Ворох тряпья в углу не шевелился.
— Какая Мелисса? — озадаченно спросил Погребённый. — С дуба рухнул? А ну, вперёд!
— Девушка, — заорал, вырываясь, Пустоброд. — Здесь вчера была. Вон там!
— Не было никого! — рявкнул конвоир. — Приказано было, чтобы один!
— Да вон же она лежит! Вон!
Его ударили, но он всё равно вырывался. Тогда Погребённый подтащил его к решётке, распахнул створку и затолкал внутрь.
— Где? Вот эта?
Он пнул тряпьё ногой. Раскидал, разметал ботинком по полу.
Никого. И ничего.
— Успокоился? Пошли!
Но он не успокоился. Он продолжал вырываться и биться.
— Где она? Куда вы, сволочи, её дели? Она вчера была здесь. А теперь её нет. Нет!
Его ударили по почкам. Поволокли, хитро вывернув руку. Согнувшись от боли в три погибели, Пустоброд захрипел, обращаясь к узникам:
— Что смотрите? Нравится? Они устроили Войну. Спалили весь мир, чтобы всем потом править. Они боятся вас, слышите? Боятся. Ударили по красным, потому что не знали, что с вами делать. А сейчас хотят ударить снова. Чтобы вы вечно сидели на цепи!
Его тащили, били, орали в ухо, грозясь прикончить. Но он всё равно не умолкал.
— Они отняли у меня всё. Женщину, друзей, будущее — всё. Они подонки, первостатейные: Хаггард и его дружки. И они ждут меня в Овальном кабинете, чтобы сделать одним из них!
— Да заткнись ты!
— Или что? А? — Пустоброд упал на колени, не обращая внимания на боль. — Убьёшь меня? Я готов. А вы смотрите. Смотрите, как они поступают с теми, кто им предан. Они врали вам полвека. Пока вы горбатились на них в надежде, что вас выпустят на поверхность!
Из клеток раздался гомон. Кто-то крикнул:
— Это правда, что они устроили Войну?
— Правда! — Погребённый попытался его поднять, но он вывернулся, вскочил и отпрыгнул. — Моего отца звали Патрик Морган. Он узнал об этом и рассказал генералу Кроссу. Почему, вы думаете, он поднял мятеж? Я сам не хотел в это верить. Но пришлось!
Он увидел, что навстречу уже бежит Сэмми. Вцепившись в прутья, проорал напоследок:
— Вы не крысы. Не пыль под ногами. Наверху была Дамба, где люди сами решали. Без вожаков. И без…
Подоспевший Сэмми взял его в захват и швырнул на пол, как мешок с навозом. Прорычал конвоиру:
— Ты куда смотрел?!
— Сами же сказали: чтобы ни один волос.
— Идиот. Разжалую к чертям. Подсоби!
Его снова рванули. Ударили. Потянули.
Пустоброд молчал: нечего было говорить. Тело ныло, даже дышать было тяжело. Так его и несли: как вещь, как протёртый матрас. Как вдруг он услышал:
— Это же Президент. Какого чёрта они так с Президентом, парни?
Поднялся шум. Кто-то вцепился в решётку, затряс. Его примеру последовали другие. Тесный проход наполнился лязганьем и шумом.
— Эй, вы! Руки прочь от Президента!
Один из узников изловчился и схватил Погребённого за рукав. Тот ругнулся, ударил не глядя. Узник, зашипев, отдёрнул руку, но ему на помощь пришли другие. Погребённый отпустил Пустоброда. Задёргался, пытаясь отбиться.
Его не отпускали. Притянули, прижали к решётке. Перехватили локтем горло.
— Сэмми. Помоги!
Сэмми молча рванул из-за плеча автомат. Вскинул дуло, выцелил парня в старых джинсах и драной, измазанной кровью футболке.
— Отпусти.
Тот сместился в сторону, прикрылся хрипящим Погребённым. Не мешкая, Сэмми перевёл ствол на забившуюся в угол женщину.
— Отпусти, или грохну её. Считаю до трёх. Раз. Два…
И тут Пустоброд, издав звериный вопль, прыгнул ему на спину.
Он повис на Сэмми, словно росомаха, молотя по плечам и затылку. Грохнул выстрел, но пуля ушла в «молоко». Женщина в клетке вздрогнула, закрыла уши. И завизжала: истошно и пронзительно.
Коротко выдохнув, Сэмми бросил его через бедро. Жёсткий бетон вышиб из Пустоброда дух, но он не сдавался.
Перехватив ботинок, он больно вывернул занесённую для удара ногу и толкнул Сэмми от себя. Тот на мгновение потерял равновесие. Раскинул руки. И угодил спиной прямо в решётку.
Его схватили — как и того, второго. Притянули. Но Сэмми вывернулся.
Выдернув нож, он прошёлся лезвием по держащим его рукам. Ударил кого-то: больно, жестоко. И, высвободившись, пошёл на Пустоброда. Ласково и страшно улыбаясь.
Он не спешил. Шагал ровно, нож убрал: мол, и незачем. Победить его не выйдет, Пустоброд это знал. Знал — и не отступал. Потому что побеждать не собирался.
Сэмми сделал ложный выпад левой. Пустоброд дёрнулся, пытаясь уйти — и тут же поплатился: правый кулак въехал ему прямёхонько под рёбра, вышибая из груди воздух. Пустоброд захрипел, пошатнулся, но устоял. Прикрылся от удара ребром ладони по шее. И тут же получил тычок в зубы.
— Ну давай, — процедил Сэмми. — Давай потанцуем.
Пустоброд сплюнул кровь. Поднял кулаки. Попытался атаковать, но снова пропустил удар в лицо.
И ещё один. И ещё. Сэмми работал сериями: два-три удара, отход, новая комбинация. Технично, экономно. Ни одного лишнего движения. Пустоброд прикрывался, как мог, но Сэмми был быстрее. Губа лопнула, один из зубов шатался. Кровь текла из рассечённой брови и заливала левый глаз.
— Как же ты достал, — прошипел Сэмми. — Золотой мальчик. И что в тебе нашли…
Он сделал выпад, но Пустоброд увернулся. Сплюнув кровь, просипел:
— Несправедливо, правда?
Он понял, что нащупал слабину. Возможно, единственную. Кто бы мог подумать…
— Хочешь стать Президентом? Так убей меня, и дело с концом. Правда, Хаггард всё равно тебя не заметит. Ты для него мебель. Пустое место.
Он изловчился и пнул врага под коленку. Удар пришёлся слабый, по касательной. Но Сэмми моргнул. И поморщился.
— А ты мечтал, да? — Пустоброд отёр сочащуюся кровью бровь. — Служил, верой и правдой. Хаггард и намекал, поди, чтобы побольше из тебя выжать. А потом выбрал меня. А мне на смену — Миллера.
— Я убью тебя, — буднично сказал Сэмми. — А потом убью Хаггарда. Старый идиот уже у многих в печёнках.
— Многие — это Марша и Гарольд? А ты не боишься, что потом всё равно выберут Зика?
В ответ Сэмми молча вытянул нож. Встал в стойку, повёл остриём из стороны в сторону. И, не давая опомниться, кинулся в атаку.
Лезвие вспороло воздух у правого уха, Пустоброд едва успел уклониться. Но Сэмми тут же рубанул снова: сверху вниз, рассекая рубаху.
Пустоброд отскочил, чувствуя, как по животу сочится тёплое. Ничего, не смертельно. Больше кожу рассёк.
— А знаешь, почему Хаггард тебя не замечает? Потому что ты не Сэмми, а Седьмой. А у Президента должно быть имя. Ты его хоть помнишь?
Сэмми рыкнул и прыгнул вперёд. И хорошо. Пора, похоже, заканчивать.
Он не хотел побеждать, наоборот — собирался погибнуть. Потому что лишь так отводил удар от Марии, Лили и остальных. И только так мог поставить план Хаггарда на паузу.
Хаггард найдёт, кого сделать Президентом. Но Пустоброд кнопку не нажмёт. И тем оставит друзьям выход.
Поэтому уворачиваться он не стал. Наоборот — не думая, не рассчитывая — шагнул навстречу. Нож скользнул по рёбрам — вспорол ткань, разрезал кожу. Сэмми переиграл сам себя: ударил чуть в сторону, туда, куда Пустоброд должен был сместиться. Но он не сместился и теперь стоял вплотную.
Шанс. Да такой, что один на миллион. Пустоброд врезал лбом в чужую переносицу. Аж у самого в глазах искры запрыгали.
Сэмми хрюкнул, отшатнулся. Глаза на мгновение остекленели. И тут Пустоброд от души заехал ему коленом в пах.
Оглушённый Сэмми сложился пополам. Нож выпал из ослабевшей руки. Пустоброд пнул ещё раз — куда попало, по чему попало. Схватил с пола нож и ударил Сэмми в печень, проворачивая лезвие, словно восьмёрку остриём рисовал.
Сэмми рухнул на колени, потом на бок. Захрипел, свернувшись калачиком. Замычал.
На его плече болтался бесполезный теперь автомат. Пустоброд рванул лямку. Застёжка лопнула.
Пальцы сами нашли спуск. Он попятился, выставив ствол. Руки тряслись. Но он стоял, а Сэмми лежал, и узники орали, били в решётки, и второй Погребённый, которого так и держали, замер и со страхом смотрел на Пустоброда.
— Отпустите его, — скомандовал он. — Ты. Оружие на пол.
Погребённый медленно снял с плеча автомат.
— Где ключи? — рявкнул Пустоброд. — От камер — где?
— Там. На входе.
— Врёшь. — Пустоброд щёлкнул затвором. — Доставай связку и бросай её мне.
Связка, звякнув, упала на пол.
— Автомат подтолкни ко мне. А вы держите его крепче, чтобы не вырвался.
Погребённого снова прижали к решётке. Пустоброд, не глядя, передал за прутья нож. Спустя мгновение окровавленное лезвие упёрлось Погребённому под кадык.
Он глянул на Сэмми. Тот стонал, скрючившись на бетоне.
— Его в больницу надо, — прохрипел Погребённый.
— Чёрта с два. Чтобы ты подкрепление привёл?
— Ты что, не человек?
— А ты?
Он сгрёб рукой ключи. Склонился над Сэмми.
— Это тебе за Льюиса, сукин ты сын.
Грохнул выстрел. Сэмми дёрнулся и замер. Пустоброд принялся отпирать решётки. От новой волны запахов его мутило.
Они выходили один за другим: качаясь, щурясь, кашляя. Молча или со стоном. Некоторые не могли идти — их тащили на себе. Другие, выйдя, падали на колени и сидели так, бессмысленно глядя перед собой.
— Кто здесь главный? — спросил Пустоброд. — Кто за вас говорит?
Молчание. Переглядки. Потом из толпы вышел мужчина — невысокий, жилистый, с бритой головой и татуировкой на шее. Лицо — серое, землистое, с резкими складками вокруг рта. На вид — за пятьдесят, но в Бункере возраст трудно угадать. Комбинезон висел на нём, как на вешалке. Но глаза — живые. Острые и цепкие.
— Я, — сказал он. — Хосе Рамирес. А ты, выходит, тот самый Президент?
В голосе не было ни почтения, ни заискивания. Нормальный мужик. Понравился сразу.
— За что вы тут?
— За бунт. — Хосе поднял с пола автомат. — Хотели, как в Пятом и Четвёртом. Хотя ты ведь не знаешь…
— Знаю. — В горле пересохло. — Я сам из Пятого. Родился там, детство провёл. Потом ушёл с генералом.
Хосе присвистнул. Глянул повнимательнее.
— Так ты из наших краёв? Вот уж не скажешь. Хотя у здешних на лбу не написано. А отец твой что?
— Отец погиб. Мы в Пятом бункере жили.
— Вот как. — Рамирес сочувственно покивал головой. — Тогда хорошие новости, амиго. Мы как раз уходим в Пятый. Там наши поднялись, держат оборону.
Он повернулся к людям. Принялся раздавать указания.
— Этого берём с собой, заложником. Мы с сеньором Эриком идём первыми, вы следом.
— А этот? — спросил кто-то.
Хосе развернулся и посмотрел на затихшего в луже собственной крови Сэмми.
— Этого уже не спасти. Пошли, парни. И ты, Эль-Президенте, не отставай.
Пустоброд двинулся следом. Ноги слушались плохо, после побоев всё болело. Хосе шагал уверенно, как человек, который провёл в этих коридорах не один год и знает каждый поворот.
За ними тянулась вереница узников — кто босиком, кто в разбитых ботинках. Хромали, спотыкались, но не жаловались, шли. Впереди — Пустоброд с автоматом и Хосе, позади двое тащили пленного Погребённого.
Вышли на площадку: тот самый пост, где Сэмми сдавал его конвоиру. Стол, журнал, огрызки карандашей. И — шкаф.
— Сюда, — Хосе ткнул пальцем. — Ломай.
Двое мужиков подтащили скамью, замахнулись. Первый удар — шкаф дрогнул, замок звякнул. Второй — дверца прогнулась. После третьего удара замок не выдержал и слетел, мелькнув и пропав в бездонном лестничном пролёте.
Дверь распахнулась. Внутри шкафа были стойки с автоматами, пистолеты на крюках и несколько магазинов. Не арсенал — баловство, бунты безоружных подавлять. Но для таких, как они — целое состояние.
Хосе принялся споро раздавать стволы. Без суеты, без давки. Без лишней паники. Люди знали, что делать, вопросов не задавали. Только вниз с тревогой поглядывали. Туда, где был расположен Овальный кабинет.
— Построиться, — скомандовал Хосе.
Построились. Впереди — он с Пустобродом, в конце небольшой колонны — пара замыкающих. Толпа разношёрстная, одна девушка даже в брючном костюмчике. Раненых несли на руках.
— Куда теперь? — спросил Пустоброд.
— Наверх.
Они пошли, осторожно, выцеливая верхние пролёты. Тихо, и спереди, и сзади. Чуть позади, за спиной, угрюмый чернокожий узник тащил Погребённого, приставив тому к виску пистолет.
— Повнимательнее, Гарри, — бросил Хосе. — Они опасные.
— А то я не знаю.
— Ты не видел тут девушку? — не выдержал Пустоброд. — Рыжая, молодая, звать Мелиссой. Хаггард её сюда утащил.
— Мелисса? — Хосе, не отрываясь, вглядывался во тьму. — Не знаю. Не слышал. А что?
— Я видел её вчера, в соседней клетке. Вспомни. Это важно. Пожалуйста.
— Тут нечего вспоминать. — Хосе утёр со лба пот. — Когда нас притащили, никого там больше не было. А потом появился ты. И никакой Мелиссы.
— Да подумай ты, вспомни! Она была, потом её увели. Я разговаривал с ней. Вчера, сразу после…
— Слушай, парень. — Хосе остановился и пристально на него посмотрел. — Я не знаю, о чём речь, но звучит так, будто ты свихнулся. Говорю в последний раз: в клетках было пусто. И давай на этом остановимся. Мне только психов сейчас не хватало.
В полном молчании они поднялись ещё на несколько этажей. И тут откуда-то снизу послышалась возня, и бахнули несколько выстрелов.
— Ч-чёрт. Что там? — рявкнул Хосе.
Ему что-то крикнули. Он кивнул и махнул вниз рукой.
— Ускоряемся. Нам немного осталось.
Но дойти они не успели: сверху тоже заговорили автоматы. Пули жужжали в пролёте, вышибая из ступенек облачка крошки. Внизу лопнул, разлетаясь искрами, плафон. Кто-то закричал.
Воспользовавшись замешательством, заложник ударил Гарри и вырвал у него пистолет. Автомат Хосе кашлянул. Погребённый сделал неверный шаг и осел на перила.
— Одной собакой меньше, — хладнокровно заметил Хосе. — А я говорил тебе, Гарри. Говорил!
Он вскинул автомат и сделал несколько выстрелов. Вверху вскрикнули.
Вниз, со звоном отскакивая от перил, пролетело что-то металлическое. Раздался взрыв: внизу, глубоко.
— Гранаты, — мертвецки-спокойно произнёс Хосе. — Ай, как нехорошо.
Он пошевелил губами. Что-то прикинул. Кивнул на дверь с кодовым замком и скомандовал:
— Открывай. 2-4-8-4.
Гарри вбил комбинацию. Покачал головой:
— Не работает.
— Тогда 9-9-2-5. Ну?
— Не открывается, чёрт его дери!
— Пройдём здесь, — отрывисто говорил Хосе, укрываясь за перилами. — Тут везде есть лазейки. Главное — людей спасти. Гарри, попробуй ещё раз.
— Да пробую я, пробую!
Хосе дал короткую очередь: туда, где в полутьме, суетились какие-то фигуры.
— Не Погребённые, — довольно заметил он. — Их мало, везде не хватает…
Он недоговорил. Резко дёрнув головой, Хосе сполз на пол и замолчал. В его лбу зияла аккуратная дырка.
— Командир. — Гарри прыгнул к нему. — Командир!
— Не вздумай! — рявкнул Пустоброд. — Открывай дверь, твою в бога в душу! Или пристрелю прямо здесь! Открывай!
Гарри глянул на него, но спорить не решился. Бросился к замку, принялся лихорадочно что-то вбивать.
— Мало вам? — орал Пустоброд, паля в белый свет как в копеечку. — Твари, гады, чтоб вам пусто было с вашим Хаггардом! Что там, Гарри? Что там? Не молчи!
— Не могу. Не идёт!
— Решётку после цифр нажми. Решётку, твою мать! Или звёздочку!
Гарри проклинал замок на чём свет стоит. Пустоброд лупил вверх, опустошая магазин и прикидывая, как идти на прорыв, если Гарри не справится.
Но Гарри справился. Замок зажужжал, дверь распахнулась.
— Уходим. Уходим! Все сюда!
Люди кинулись к двери, пригибаясь, прикрываясь от пуль. Кто-то упал, одного из раненых бросили на лестницу и чуть не затоптали. Горячий воздух разносил повсюду кисловатую пороховую гарь. Сверху кинули ещё одну гранату, но снова промахнулись.
Пустоброд орал что-то, махал рукой и отстреливался. И Гарри отстреливался, схватив автомат мёртвого Хосе. Как их не убили — Пустоброд не знал. Чудом, не иначе. Жаль только, патроны были на исходе.
К ним подтянулись замыкающие: суровый парень и молодая девушка лет двадцати. В руках у них были прихваченные из шкафа автоматы.
Пустоброд выстрелил по разу вверх и вниз. Отступил в дверной проём. Бросил парню:
— Давай автомат и валите. Я их задержу.
Он взялся было за оружие, но парень дёрнул его назад.
— Нет. Вы здесь не останетесь.
— Я говорю, дай автомат!
— Мы их задержим. — Девушка закусила губу. — А вы идите. Гарри вас проведёт.
Снаружи бахнуло, кто-то крикнул. Чуть поодаль, в коридоре, ждали люди. И стонал раненый.
— Кретин, — простонал Пустоброд. — На кой чёрт я вам сдался?
— Вы — Президент, — тихо сказал парень. — Людям нужен Президент.
— Пошли. — Гарри положил руку на плечо. — Он прав. Пошли.
— Уходи, Триша. — Парень посмотрел на девушку.
— Я не брошу тебя.
— Я сказал, уходи! — Парень набычился. — Толку с тебя никакого.
— Марк…
Глаза девушки наполнились слезами. Гарри вынул из её подсумка магазин и сунул парню.
— Пригодится. Пошли.
Последнее он сказал Пустоброду. И повторил, повысив голос:
— Пошли. Марк знает, что делает.
— Он пацан.
— Он боец. А нам нужен лидер.
— Я не лидер.
— Плевать. Для них ты — Президент. И сейчас ты им нужен. А потом можешь валить — Хосе один чёрт не заменишь.
— Ладно. — Пустоброд перехватил автомат. — Ладно. Триша — остаёшься со мной. Гарри — веди. И только попробуй заплутать.
Позади затрещали очереди. Что-то грохнуло, но Марк продолжал огрызаться одиночными.
— Нужно выйти из этого туннеля. Иначе сядут на хвост.
— Не учи учёного. — Гарри толкнул локтем дверь. — Сюда, все сюда! Не отставайте.
Дождавшись, когда все пройдут, они с Тришей нырнули в проход. Пустоброд захлопнул за собой дверь: массивную, с полустёршимся номером, не чета той, что на лестнице. Шум выстрелов стих. Триша шагала впереди — поджарая, стройная, светлые волосы, стянутые в хвост, выбивались из-под кепки. Он уронил тяжёлый засов и припустил вслед за ней.
— Тебе сколько лет?
— Двадцать четыре. — В красноватом аварийном свете он разглядел на её лбу россыпь бисеринок пота. — А что? Слишком молодая?
— Хочу понять, за что воюешь. Вы красные?
— Сам ты красный. — Она фыркнула. — А мы за справедливость.
— Это ничего не значит. Справедливость у каждого своя.
— Тебе легко рассуждать. — Триша прибавила ходу. — Мы надеялись, что всё закончилось, что нас, наконец, выпустят. Но никого не выпустили, лишь пайки урезали. Если бы всем — то ладно. Но дружки Хаггарда живут как жили. Вот народ и взбеленился.
Она помолчала и спросила:
— Скажи, это правда? То, что ты кричал про новую Войну?
— Правда. А ещё Хаггард похитил Мелиссу Картер. Слыхала про Дамбу?
— Нет.
Они чуть не проскочили дверь, в которую свернул Гарри. Новый спуск. Позади было тихо.
— Думаешь, оторвались?
— Трудно сказать. Раньше всюду были камеры, но теперь большинство не работает.
— Зачем ты во всё это ввязалась?
— Мать болела, сильно. В хранилище были лекарства, но их всё равно не дали: другим, мол, нужнее. Знаем мы этих других. А мама умерла. Вот с тех пор я и обозлилась.
— Моей маме тоже не дали. Но там и правда безнадёжный случай был.
— А у моей — нет, — отрезала Триша. — Ей могли помочь, но не стали. А денег таких у меня не было.
— Каких денег?
— Обычных. На взятку. Пара тысяч долларов — и получай лечение.
— Такого раньше не было.
— Раньше много чего не было. — Триша оступилась и едва не подвернула ногу. — А теперь всё прогнило к чертям. Хаггард держит все выходы. Никого к ним не подпускает. А штурмовать не решаются: все помнят, как он рванул Второй, с военными. Но ничего, мы что-нибудь придумаем. Выберемся отсюда. И начнём всё заново.
— Не надо.
— Что?
— Не надо заново. По-другому надо.
Триша зыркнула на него, но промолчала.
— Скоро спуск, — только и сказала она. — Дальше начинается межбункерный туннель. Если повезёт, Погребённых там не будет.
— А если будут?
— А если будут — будем драться.
— Нет, погоди. Да погоди ты!
Он взял её за плечо и придержал.
— Куда ты пойдёшь? Прямо на заставу? Каждый туннель охраняется, силой там не пробиться. А у нас полдюжины стволов да пара пистолетов на всех. Ты вообще в соседних бункерах хоть раз бывала?
Триша отвела взгляд и упрямо закусила губу. Девчонка ведь совсем. Дурочка.
— Хочешь красиво уйти? Как Марк?
— Да что вы понимаете?! — звонко воскликнула Триша. — Я помогала ему, была нужна!
— Марк знал, что делает. А ты нет. Ты оказалась с ним случайно, потому он и дал тебе автомат. Просто не нашлось рядом никого подходящего. Ведь так? Он не герой, делал то, что должен был. А ты должна жить, даже если хреново. Подчас это труднее, чем подставить лоб под пулю.
Триша чуть слышно всхлипнула.
— Дика убили, Марк сказал — помочь. Я думала… Я хотела…
— Тихо, тихо.
Он легонько прижал её к себе.
— Так бывает. Это жизнь. Надо быть сильными. Понимаешь?
Сначала стало её жалко. А потом Пустоброд разозлился — на себя.
Какого чёрта он забыл о тех, кто под землёй? Бункер, мол, и Бункер. Все там одинаковые. А тут тоже люди, такие же как наверху. И одним живётся лучше, чем другим. За счёт тех других и на их горбу.
И вот этих людей он собирался уничтожить. Пусть не сам, пусть ракетами евразов. И кто он после этого? Какое вообще право имел?
— Гарри! Эй, Гарри! — позвал он.
Его не услышали: люди приноровились, шли споро, даже неся раненых. Пришлось догонять. Всё-таки великая штука — страх.
— Гарри! Да погоди ты!
Гарри понял, скомандовал остановку. Пустоброд протолкнулся внутрь небольшой толпы. Встал посередине.
Он обвёл их взглядом. Разношёрстные: старики и молодые, мужчины и женщины. Та самая девушка в костюмчике, запримеченная ещё тогда. Лица серые от усталости, глаза испуганные, но живые.
Он посмотрел на Гарри.
— Что дальше? В чём план?
Гарри помялся. Буркнул.
— По Л-72 спустимся на минус сороковой. Там служебный коридор, пройдём его до конца и на развилке упрёмся в Т-400.
— Что за Т-400?
— Старый служебный туннель, идёт параллельно межбункерному. Залило вскоре после Войны, в документах помечен как непроходимый.
— А на самом деле?
Гарри сухо сглотнул.
— На самом деле там полно воды, но пройти можно.
— Допустим. А потом?
— Дойдём по туннелю до Пятого. Там наши.
— Это и есть твой план? — сказала «офисная» девушка. — Я не умею плавать, я боюсь воды. Я утону!
— У нас нет выбора. — Взгляд Гарри потяжелел. — Можем оставить тебя здесь.
— Почему? Потому что я работала на президентском уровне? — Голос девушки задрожал. — Я помогала, чем могла. Жизнью, между прочим, рисковала. А теперь вы хотите меня бросить? Правильно, чего жалеть офисную крысу!
— Тихо! — скомандовал Пустоброд. — Никто никого не бросает.
— Тогда решайте, господин Президент, — пожал плечами Гарри. — Время уходит. И не факт, что Погребённые нас потеряли.
Тишина. Люди смотрели на Пустоброда. «Решайте, господин Президент».
Решайте.
И соблазнительно, чёрт возьми: власть сама в руки просится. Но нет, не в этот раз. Наелся он. Тошнит.
— Я не буду ничего решать, — покачал он головой. — Давайте голосовать. Кто за то, чтобы идти туннелем?
«За» было несколько больше, чем «против». Но и «против» было немало. А время уходило.
— Что, если мы утопнем? — тихо спросил мужик в синем комбинезоне. — Что тогда? А у нас, между прочим, раненые.
Слова сами сорвались с языка. Правильные, нужные. Новые.
— Я помогу всех перевести. Лично прослежу, чтобы все оказались в Пятом.
— А если я не смогу? — тихо спросила девушка в костюме. — Если другие не смогут?
— Тогда останусь здесь, с вами, — спокойно ответил Пустоброд. — И будем вместе выбираться на поверхность. Или погибнем, тоже вместе. Тут уж как повезёт.
Он оглядел людей. Улыбнулся устало.
— Мы приняли решение. Общее. Это важно. И забудьте про Президента Кросса. Нет тут больше никаких президентов.
Он встретился глазами с Гарри.
— Пора?
Тот кивнул.
— Времени мало, а нам ещё достаточно далеко. Ну, что сидите? Особое приглашение требуется?
Он осторожно выглянул в коридор, присмотрелся. И тут же махнул рукой:
— Не отставать.
— Сюрпризы будут? — спросил Пустоброд, когда догнал его. — Может, дозор вперёд отправить?
Гарри помотал головой.
— Эти уровни заброшены, и давно. Нас, конечно, могут искать и здесь. Но вряд ли быстро сообразят, что мы пойдём через затопленный туннель.
— Насколько там всё плохо? Люди пройдут?
— Кто пройдёт, а кто и не знаю. — Гарри почесал щетину. — Лично я буду рвать когти, мне тут делать нечего.
Пустоброд положил ему руку на плечо. Попридержал.
— Эти люди доверились нам. А тебе лишь бы шкуру спасти?
Гарри сбросил руку с плеча и локтем вдавил Пустоброда в стену.
— Ты мне это брось, понял? — прошипел он. — Я не Хосе, думал — скинем Хаггарда и на волю. А оно вон как вышло. Хаггард поумнее нас оказался.
— На волю? — Пустоброд резким движением освободился. — А что тебе светит на воле? Или на нового Хаггарда горбатиться, или самому таким же стать. Хосе с Марком за это погибли?
— А ты знаешь, за что они погибли? — взбеленился Гарри. — Пришёл сюда, весь в белом. Президент недоделанный. Сам-то хорошо устроился: под флагом речи толкать. А про нас кто вспомнил? Ты вот вспомнил?
— Нет, не вспомнил, — покачал головой Пустоброд. — Задурили мне голову, да я и сам уши развесил. Только вот порознь у тебя не выйдет, партнёр. Вместе надо. А иначе сожрут.
— «Вместе», «порознь», — передразнил Гарри. — Да ты никак красный?
Пустоброд отвёл взгляд. Люди стояли чуть поодаль, нерешительно переминаясь и тихонько что-то обсуждая. Триша почесала нос и вопросительно вздёрнула подбородок. Он улыбнулся и махнул в ответ.
— Красный, зелёный — не всё ли равно? — ответил он словами Мелиссы. — О будущем надо думать. Нашем общем. Понимаешь?
Гарри осклабился.
— Понимаю, что нам не по пути, партнёр. И что заумь ты какую-то несёшь.
Пустоброд покачал головой.
— Это твоё дело. Доведи нас до туннеля, а дальше не держу.
— Не держит он, — буркнул Гарри. — Ладно, идём. Но потом — баста, понял? Я иду в Пятый, чтобы пробиваться наверх. А если революцию устраивать собрался — это без меня. Хосе вот тоже говорил, что по-старому нельзя. И где он теперь?
Он повернулся, но тут Пустоброд выдохнул:
— А где ты, Гарри? И что делать собрался? Шарахаться по углам, словно крыса, пока тебя ботинком не прибьют? Думаешь, справишься? Я вот не справился. Ты ведь за Хосе пошёл, верно? Но теперь его нет. Придётся думать самому.
Гарри замер, его спина напряглась. Но он ничего не сказал. Лишь махнул рукой и двинулся вперёд.
Коридоры. Туннели. Лестницы.
Гул. Мигание. Скрежет.
Половина плафонов не горела, а те, что ещё работали, мигали и отбрасывали на бетонные стены дрожащие тени. Из вентиляционных решёток тянуло затхлым — вентиляторы лязгали где-то в глубине, гоняя по кругу один и тот же воздух. Пар валил из трещины в трубе, стелился по полу, обжигая ноги. На полу тут и там виднелись груды мусора.
Они проходили мимо закрытых дверей с табличками. «Административный сектор», «Связь», «Медицинский блок-В». На некоторых были вырваны замки, створки выбиты или перекошены.
Из прохода вылетел тощий силуэт и тут же исчез в боковом туннеле. Триша вскинула автомат, но Гарри придержал ствол и медленно опустил.
— Пёс. Одичавший. Он тут один, я его уже встречал.
— Давно так? — спросил Пустоброд, обходя груду битого стекла. — Хаггард мне другое показывал.
— Показывать он мастер, — бросил Гарри, не оборачиваясь. — А так — давно. Народу-то мало, а новых под горой почти не родят. Вот и приняли решение «законсервировать».
Последнее слово он произнёс как ругательство.
— А как вы так вместе собрались? Это Хосе вас свёл?
— Хосе обычным техником был, — поморщился Гарри. — Нужда нас свела. Так бы даже не встретились.
— Что за нужда? Если вы не красные?
— Будущего нет. — Гарри обвёл вокруг рукой. — Сиди под землёй да начальство облизывай. А время идёт и лучше не становится. Хуже становится. Рушится всё.
Он помолчал. Продолжил неохотно:
— Всё началось в Пятом. Рванула теплоцентраль, а рук не было. Стали набирать кого ни попадя, даже тех, кто инструменты в руках не держал. С миру по нитке, всем светом чинили. Девчонка одна, знакомая — мы в межбункерных тоннелях на работах встречались — пол-лица себе обварила. Но надо же, иначе вымерзнем. Ты, может, не знаешь, но под горой чертовски холодно.
— И что?
— А то! — Гарри скривился и сплюнул. — Узнали потом, что была ещё одна, резервная. И от неё, пока мы мёрзли, обогревали Коменданта и его дружков. А нам соврали, что она тоже от перегрузки полетела. Ну и началось… Я-то к тому времени сюда вернулся, потом думаю — чего это больше в межбункерные не выходим? А там, оказывается, пальба, стрельба. Но Хаггард тоже не промах. Пригнал своих к выходу и всё намертво закупорил: мышь не проскочит.
— А потом?
— А потом в Четвёртом полыхнуло. Похожая история. Как пайки и жильё распределять, так мы в хвосте. А как пожары тушить и дерьмо выгребать, так все в одной лодке. Ну ребята и не выдержали: Коменданта грохнули и на штурм пошли. От отчаяния. Но и там выхода нет. Хаггард все выходы держит.
Он перевёл дух.
— Хосе про это прознал. Связался, помочь хотел. Мэгги, опять же, подсобила — планы из офиса видела, подсказала, где склады с оружием плохо охраняются. Мы думали перебить охрану и взять Хаггарда тёпленьким. А вместо этого попали в засаду. Думаю, Хаггард специально всё подстроил.
— Скажи мне… — Пустоброд помедлил. — Ты ничего не слышал о Мелиссе Картер? Её привезли сюда с поверхности. Арестовали за убийство.
Гарри наморщил лоб. Пошевелил губами.
— Что-то слышал. Была история. Тони! Эй, Тони, подойди!
Из строя вышел плотный мужик с автоматом Триши — Пустоброд сам велел отдать. Бывший коп или военный, судя по выправке и тому, как держал ствол.
Живот нависал над ремнём, круглый и тугой. Руки крепкие, шея бычья. Коротко стриженные волосы с проседью. Глазки маленькие, цепкие. Голова туго перевязана. Лет ему было пятьдесят или около того.
— Чего? — Он покосился на Пустоброда. — О, мистер Президент. Ну привет. — Он лениво тянул гласные и проглатывал согласные. — Зачем звал?
Пустоброд его уже видел — там, в клетках. Поначалу Тони еле шёл: похоже, по голове его приложили хорошо. Но мужик здоровый. Очухался на ходу.
— Мелисса Картер, — с расстановкой сказал он. — Её привезли из Пустоши. Арестовали за убийство. Ты что-то знаешь?
Тони пожал плечами, оттянув ремень автомата на пузе.
— Ну, знаю. Рыжая, да? Молодая.
Пустоброд стиснул зубы. Шагнул ближе.
— Где ты её видел? С ней что-то делали?
— В блоке сидела, для арестантов. — Тони ткнул автоматом назад и вверх. — На допрос водили. Приказ был — чтоб тихо. Чтоб ни один волос.
— И?
— И ничего. — Тони почесал нос. — Посидела пару дней. Потом перевели.
— Перевели? Куда? Что ты ещё знаешь?
Тони развёл руками.
— Я не спрашивал. Зачем? Потом, когда всё заварилось, вообще не до того стало. Слушок прошёл — искали её. То ли сбежала, то ли пропала.
Пустоброд медленно выдохнул.
— Ладно. — Он сглотнул. — Ладно, Тони. Спасибо.
Тони кивнул и вернулся в голову колонны. Они прошли ещё немного, как вдруг из бокового туннеля ударили выстрелы.
Кто-то вскрикнул, истошно завизжала женщина. А дальше всё смешалось в одну сплошную кашу.
Метания. Команды. Сполохи выстрелов. Серый потолок коридора, такие же серые запылённые стены. Стрелка на стене, указывающая — куда? И красное, с подтёками «А22» на замусоренном, загаженном полу.
— Назад. Назад!
А сам рычал и пробивался вперёд: туда, откуда со свистом летели пули. Из пробитой трубы валил пар, было горячо и сухо, а ноздри щекотал неприятный химический запах. Но он поймал чью-то тень, вскинул ствол и выстрелил.
Мимо. И тут же выстрел в ответ, и злое жужжание, искры — от взорвавшегося плафона. Его схватили за плечо, потащили. Он рванулся, но его рванули в ответ. Тони. Бункерный коп. Он загородил Пустоброда, припал на колено и дал короткую очередь, тихо ругаясь.
И наступила тишина. Тони вскочил и шагнул вперёд, всматриваясь в темноту. Махнул рукой: подойди. Пустоброд подбежал.
На полу лежал пацан в камуфляже. Не мужик, не парень — пацан. Он был мёртв. И всё ещё сжимал в руке старенький, обшарпанный автомат.
— Патруль, — спокойно сообщил Тони. — По совместительству — падальщик. Тащат всё, что осталось на нижних этажах. Немного, правда, осталось.
— «Нижние»?
Не вопрос даже, утверждение. Нижние уровни, «синие воротнички». Техники, грузчики, мелкие лавочники — похуже жизнь, поплоше, но никто не жаловался. Помнили ещё, как всеми правдами в Бункере местечко выгрызали. И он их помнил. По той ещё, прошлой жизни.
— Они. Паёк отрабатывал. Кушать всем хочется.
— Паёк, значит, отрабатывал? А раньше всем давали.
— Раньше было раньше, — отмахнулся Тони. — А только сам посмотри: где работать-то?
Он крякнул.
— Не один он был, крысы редко поодиночке ходят. Его тут оставили, а остальные кинулись Хаггарду сообщать. Уходить надо, вот что. Пока нас всех не перестреляли.
Их прервал стон. Пустоброд вскочил, подбежал к своим. Гарри склонился над Мэгги — той самой, что боялась воды. Мэгги стонала и хрипела. Гарри морщился и прижимал к груди руку.
— Зацепило?
Гарри мрачно кивнул.
— Крыса? Я так и думал. Хорошо стрелял, гадёныш. Хорошо…
— А ты говорил, дозор не нужен.
— Он прав, босс, — вмешался Тони. — Здесь глубоковато даже для крыс.
— Я… Не хочу… — Мэгги закатила глаза.
— Цыц. Не умерла ещё.
Пустоброд опустился рядом. Рванул, разорвал рукав рубахи, скручивая ткань жгутом. Рана была сквозная, чуть повыше ключицы — повезло, если вообще так бывает. Он прижал кое-как, замотал, стянул узлом. Кровь всё равно сочилась. Плохо.
— Слышишь? — Он легонько хлопнул её по щеке. — Будет хреново, но будет. Гарри, помоги.
Тот замялся: чего, мол, возиться? Но Пустоброд посмотрел на него — без злобы, без угрозы, а так, будто спорить здесь не о чем. Молча. Долго. Гарри стушевался.
Мэгги вскрикнула, когда её поднимали. Но стерпела. Пустоброд взялся с одной стороны, Гарри — здоровой рукой — с другой, Тони подхватил спереди, и так, втроём, окружённые остальными, они двинулись дальше.
Спуск. Ещё один. Тусклые плафоны, потом — ничего. Пошли на ощупь, держась за стены, и Гарри на ходу бормотал, куда сворачивать. Пахло сыростью: чем дальше, тем сильнее, сверху капала вода. А потом пол пошёл вниз — плавно, но всё круче. Туннель заглублялся. Под ногами зачавкало.
— Стоим. — Гарри посветил вперёд фонарём, что прихватил у патрульного. Луч упёрся в чёрную поверхность воды, в которой, едва начавшись, пропадала узкая рельсовая колея. — Ну, вот и он. Т-400. Как обещал.
— И дальше что? — Пустоброд смотрел на воду. — Как тут пройти?
— Должна быть верёвка. Мы тянули. — Гарри обшарил фонарём стены. — Была, точно ведь помню. Ах ты, чёрт.
— Что?
— Утонула. Ну точно. — Гарри сплюнул. — Или с той стороны вытянули. Скорее всего вытянули.
— И что?
— Кто-то должен лезть. Туда. — Гарри указал на воду. — Но там далеко. И темно.
Пустоброд всё понял без слов. Кивнул и принялся расшнуровывать ботинки.
— Фонарь не дам, — зачем-то сказал Гарри.
— Я и не прошу.
Он вошёл в воду. По щиколотку, по колено, по пояс. Дальше дно уходило вниз, в черноту.
— Туннель изгибается, — сообщил Гарри. — Футах в сорока резко забирает направо. И о потолок не шарахнись — он там опускается.
— Сколько плыть?
— Пару-тройку минут. С верёвкой проще…
— С верёвкой всегда проще.
Гарри хотел сказать что-то ещё, но Пустоброд уже погрузился в воду с головой.
Холод стиснул его сразу — за грудь, за рёбра, в паху. Вода была мутная, чёрная, с запахом гнили и ржавчины. Он заработал руками, пошёл вперёд, крепко зажмурившись. И тут же ударился об уходящий вниз потолок, да так, что выпустил от боли пузыри драгоценного воздуха.
Грудь сдавило, но он упрямо плыл, шаря перед собой левой рукой и кое-как загребая правой. Ноги заныли, заледенели: на глубине вода была ещё холоднее. Он стиснул зубы, не давая себе остановиться. Щупая ладонью уходящую вправо стену.
Воздух почти закончился, но возвращаться было поздно. Он рванулся вперёд, оттолкнувшись пятками от шероховатого бетона. Упёрся в потолок рукой. И отчаянно погрёб дальше.
Он уже решил, что задохнётся, но тут потолок пошёл вверх. Вынырнув, он отдышался, жадно глотая воздух и прижимаясь лбом к стене. В ушах звенело, по лицу стекала склизкая жижа. Кое-как утеревшись и проморгавшись, Пустоброд огляделся.
Пустой туннель. Такой же тусклый и заброшенный. «Т-400» — огромными буквами на стене. Колея выходила из воды и уходила дальше, в сухую темноту. И тут же, намотанный на торчащую из бетона скобу, — смотанный в кольцо трос.
Он подплыл ближе. Вышел, нащупав дно. Потом снял трос со скобы, пристроил на плечо и снова шагнул в тёмную воду.
В этот раз он доплыл быстрее. Вынырнул, кинул трос Гарри.
— Мэгги пойдёт первой. Триша с ней — присмотреть. Как рука?
— Нормально. Поджила уже. — Гарри с сомнением бросил взгляд на девчонку.
Та, всё услышав, застонала:
— Я не пойду. Я боюсь.
— Тихо. Ш-ш. — Он опустился на корточки и ласково улыбнулся девчонке. — Всё будет хорошо. Я обещал.
— Но я утону…
— Не утонешь. Уцепишься за меня, потом вдохнёшь поглубже и терпи, не выдыхай. Я потащу сам. Всё. Больше от тебя ничего не требуется.
Гарри тем временем закрепил трос: обмотал вокруг скобы у кромки воды, затянул узлом, повис на нём всем весом.
— Держит. — Он отряхнул ладони о комбинезон. — Давайте.
Гарри с Тони опустили Мэгги в воду. Она охнула, обхватила Пустоброда за шею — руки дрожали, но держали цепко.
— Триша, — позвал он. — За нами. Не отставай.
И двинулся вглубь: по пояс, по грудь. Потом дно ушло из-под ног, и он поплыл.
Он плыл медленно, перебирая трос руками. Мэгги висела сзади, прижавшись ещё сильнее. Только дышала: хрипло и часто.
— Готовься, — бросил он через плечо. — Нырнём, проплывём, вынырнем.
— А если…
— Никаких «если». Я рядом.
Он замер у уходящего в воду потолка. Набрал воздуха, похлопал девчонку по руке.
— Вдох!
И нырнул, потянув за собой.
Он шёл руками по тросу: перехват, ещё один, ещё. Считал про себя: три, четыре, пять. И тянул, тянул, изо всех сил.
Мэгги не выдержала: дёрнулась, забарахталась. Он прижал её руку к плечу, не давая оторваться, а сам тянул дальше правой, рискуя отпустить и потеряться. Но он не потерялся — тянул, считал. И наконец вынырнул.
Мэгги закашлялась, надсадно, до хрипа. Он держал её над водой, пока кашель не отпустил, потом потащил к отмели. Следом вынырнула Триша, отфыркалась, отёрла лицо ладонью.
— Сюда. Посади её.
Выбрались на бетон, усадили кое-как у стены девчонку. Мэгги била крупная дрожь. Перевязка промокла насквозь и потемнела от воды и крови.
— Рану перевяжите, как подсохнет, — сказал он Трише. — И следи за ней и остальными. Доберёмся до Пятого, попросим антибиотики. А пока глаз с раненых не сводить. Поняла?
— Поняла. — Триша закусила губу.
Он вернулся к воде, наблюдая, как Триша растирает Мэгги руки, как та дрожит, вцепившись в собственные плечи. И вдруг вспомнил Дульсуру.
Мария. Лили. Иветт. Терри. Лоренсо. В прицелах дронов. Ни предупредить, ни подсказать. Ничего. Вообще ничего.
И накатило бессилие. И злоба. И тоска. Но он справился. Отогнал. Потому что не время. Потому что сейчас — всего себя. А иначе никого не спасёшь. И сам сгинешь.
— Отдыхайте, — сказал он. — Я вернусь.
И снова шагнул в воду.
Он перевёл старика с перебитой рукой. Потом женщину, которая плавать не умела вовсе: она барахталась, хрипела, чуть не утопила их обоих, и он сильно тряхнул её за шиворот. Тех, кто держался в воде сам, пускал по тросу и плыл следом, чтобы не потерялись. Потом, уже приноровившись плыть парой, перетащили раненых.
Гарри переплыл сам, Пустоброд лишь немного помог. Следом вынырнул Тони, весь обвешанный стволами, пыхтящий, как старый морж. Пустоброд стоял по горло в воде, встречал, вытягивал. А у самого зуб на зуб не попадал.
— Ну что, — сказал Гарри, отдышавшись. — Идём, босс?
— Я не босс. Пойдём.
Он шагнул в темноту туннеля. И вдруг спохватился.
— Трос. Надо смотать. Чтобы с той стороны не пришли.
— Ах ты ж… — растерянно глянул Гарри. — Как мы забыли…
— Забыли.
Недоговорив, он снова вошёл в воду. Проплыл по уже знакомому изгибу. Вынырнул. И похолодел, услышав чьи-то голоса.
Кто-то шёл сюда, и не один. За поворотом, из бокового туннеля, мелькнул луч фонарика.
Он метнулся к тросу. Рванул, потянул, пытаясь развязать узел. Гарри затянул крепко. Слишком крепко. Пустоброд подналёг, сдирая с пальцев кожу и матерясь так, как, пожалуй, никогда ещё не матерился. Ну давай же, давай.
Давай, чёрт тебя дери!
Голоса приближались. Он уже мог разобрать отдельные слова. Если Погребённые, им конец. Увидят трос — перейдут. И уже не отцепятся.
Он зашипел от боли, рванул что было сил, зарычал. Наконец, проклятый узел поддался.
Он успел в последний момент: отцепить, отплыть. А вот дальше самому никак. Нельзя бросать трос на дне. И сворачивать, пока плывёшь, тоже не выйдет.
В туннель кто-то вошёл, по поверхности мазнул луч света. Он ушёл под воду и рукой вцепился в рельсу — лишь бы не всплыть, не выдать себя. Воздух заканчивался. Теперь уж точно не доплывёт.
Он судорожно развернулся, натянул трос и отчаянно задёргал, рискуя себя выдать. Сердце колотилось, в ушах снова зашумело. Да что они, умерли там, что ли?
Но тут, наконец, трос дёрнули и потащили.